Пусть картина окружающего мира отличалась от обычной, пусть предметы играли другими цветами и оттенками, повсюду вокруг сверкали искорки магии, меня поразило, насколько привычным и естественным всё это воспринималось. Вытянув вперёд руку, я долго стоял, почти отвесив челюсть, разглядывая потоки магии, которые плясали над ладонью. Мой новый взор не только превосходил возможности протеза в разрешении и диапазонах видимого спектра, но ещё и давал невероятное динамическое восприятие.

Спохватившись, я понял, что, вместо того чтобы провести необходимые проверки, гипнотизирую собственную руку. Так что, усмехнувшись, создал перед собой иллюзию зеркальной поверхности, решив начать с визуального осмотра.

Человек, отражавшийся передо мной, несомненно, являлся Ульрихом Зибертом, его улучшенным и идеализированным вариантом. Он был выше старого Ульриха на добрых восемь дюймов, его рост приближался к десяти футам или двум земным метрам. Лицо сохранило узнаваемость, вот только каждая из чёрт имела небольшие отличия. Губы были немного полнее, скулы выше, а подбородок массивней — маленький штрих то там, то там превращал меня из непримечательного мужчины с очень средней внешностью в яркого мужественного красавца. Я довольно улыбнулся — отражение повторило мою улыбку, продемонстрировав два ряда идеально ровных белых зубов.

С моей головы сошла седина, а короткие ярко-рыжие волосы, отличавшиеся от волос Кениры лишь оттенком, после магической сушки стояли дыбом. Во время ритуала я отпустил их лишь на полдюйма, но после этого они отросли чуть больше необходимого. Именно из-за длительности реабилитации я стал обладателем то ли длинной щетины, то ли короткой бородки.

Раньше я раздумывал над тем, стоит ли убирать растительность насовсем, но в итоге решил оставить её в качестве признака мужественности, о чём теперь пожалел. Поэтому провёл рукой по подбородку, сплетая бытовые чары — и щетина, его покрывавшая, упала на пол, продемонстрировав новое лицо во всём его великолепии.

Как и все рыжие люди, раньше я обладал белой кожей, краснеющей и идущей ожогами, вместо того чтобы загореть. Но внесённые изменения сделали её очень смуглой, почти что тёмной. И пусть эффект был непреднамеренный, теперь внешне я стал походить на собственную жену.

Я изменил плетение иллюзии, и картинка, отображаемая в «зеркале», начала крутиться вокруг своей оси. Пристально оглядев новые «эльфийские» уши, я остался вполне довольным — они выглядели почти столь же гармонично, как ушки госпожи Ирулин. Сосредоточившись, я дёрнул ухом, словно собака. Попробовал развернуть ушные раковины по сторонам, и у меня это прекрасно получилось. В ритуальном зале отсутствовали источники звука, впрочем, это было легко исправить — я создал ещё одно плетение, создающее акустические колебания заданной частоты. Я проверил слышимый диапазон, ультра и инфразвук, уменьшил и увеличил громкость. Как и ожидалось, я мог регулировать сенсорный поток, так что слишком большая громкость не оглушала, а подвижные ушные раковины помогали легко отслеживать точку, из которой раздавался шум.