— Да, Госпожа... — стражник смотрит на моё лицо, потом на живот и в страхе отводит взгляд.

Я знаю, о чём он думает и почему его губы так сильно дрожат.

Во мне не наследник престола, а наследник крови орков и людей. И мой отец, приказавший мне выйти замуж за Марка, пока даже не подозревает, что его приказ уже невозможно выполнить. Никогда.

Я не избавлюсь от ребёнка, кем бы он не уродился. И замуж ни за кого не выйду.

Я тру маленький живот и не понимаю, как Элси могла в нём разглядеть ребёнка. По мне так ничего не изменилось. Наоборот, я похудела.

Но служанка видела столько беременностей, принимала столько родов, то я ей верю. Хочу верить.

Страх практически отходит от сердца, ведь рядом с дверью застыл Ошнар. С ним мне никогда не будет плохо, он никогда не причинит мне зла. Я ощущаю прилив неуёмной нежности к самой себе, и это чувство... очень смущает.

— Так и будешь стоять? — слабо кричу орку.

Почему не заходит? Почему он вдруг запереживал? Разве не он говорил о наследнике, разве не он предвосхищал такой поворот событий?

Перед глазами проносится второй ритуал. Именно тогда и был зачат мой... ребёнок. Как же было приятно в тот раз, как же бесстыдно мы себя вели.

Орк, видимо, тоже это помнит, потому что я ощущаю в его душе страсть. И нежность. Как же столько разных чувств помещаются в нём?

Дверь в мои покои отворяется с тихим скрипом. Орк входит не грузно и уверенно, а тихо и аккуратно, будто не желая пугать меня.

Ошнар. Мой орк. Отец... как же странно и непривычно думать об этом.

Он подходит к кровати, а взгляд его прикован к одеялу, которым прикрыт мой живот.

— Рабыня говорит, что ты носишь ребенка, — его голос непривычно тих, больше похожий на глухой рокот, чем на привычный рык. — Моего ребенка.

Называть служанок рабынями в его духе.

Я киваю. Почему-то нахлынивает, сковывающая горло неуверенность. И вместе с ней надежда.

Ошнар медленно, словно боясь что-то сломать, опускается на колени у кровати. Он наклоняется и прижимается щекой к моему животу, закрыв глаза.

Острый клык ложится на ткань, не протыкая её. Но я не боюсь, что орк навредит мне, только не он.

— Я не знаю слов, которые говорят люди в такие моменты, — шепчет он. И у меня щемит сердце. — Но в моем племени это большая честь. Большая сила. Я дам тебе и ему счастье. Мы уйдем отсюда. В мой лагерь. Там тебя никто не тронет. Там ты будешь в безопасности. Я построю для тебя юрту из самых лучших шкур. И наш сын вырастит сильным вождем.

Он берёт мою руку в свою огромную, шершавую ладонь. Его пальцы сжимают мои с такой осторожной нежностью, что по моей щеке скатывается слеза.