Удивительно, но взбудораженные парни присмирели, попав под ее воздействие. Когда мы вернулись, Сергей обнимал рыдающую на груди царевну-лягушку, она слабо колотила его кулаками. Отстранившись на миг, она увидела Наташку, которую ведет симпатичный парень, замерла, округлив глаза. Мне почудилось, что я слышу треск ее шаблона. Наташка принялась раскладывать мясо по тарелкам, все ее движения были плавными, завораживали, настраивали на лирический лад.

Я поставил на стол блины, открыл банку варенья.

Первым делом Наташа обратилась к Сергею, делая вид, что ничего не случилось, никто ее не оскорблял несколько минут назад. Что самое удивительное, он и Светлана пошли. Царевна-лягушка ухватила бутылку коньяка, я сказал с нажимом:

— Никто из нас не пьет, и вы не будете. Светлана, пора бы вам завязывать со спиртным.

Она безропотно вернула бутылку на доску, и Сергей принялся разливать чай из термоса по чашкам, которые хранились в контейнере вместе с остальной посудой. Светлана постаралась встать поближе к Наташке и квакнула своим жабье-алкоголическим голосом:

— Прости, ошиблась. Ты нормальная девчонка. Без обид?

Она протянула руку, всю унизанную кольцами, Наташка ее пожала и перестала «держать» эмоциональный фон, однако настрой остался. Вот это эффект! Никакого внушения, никаких манипуляций, она просто поделилась настроением! Но что будет, если импульсивную сестру обуяет желание убивать среди разогретой толпы? Что, если она пожелает смерти тому, кто и так на краю? Как научить ее управлять эмоциями, когда они швыряют холериков, как волны — утопающих?

Светлана съела кусок мяса, намазала блин вареньем и зажмурилась, поедая его. С другой стороны Наташки встал Алтанбаев, всячески демонстрируя свою заинтересованность, и во взгляде Наташки начала мелькать тревога, которая по чуть-чуть передавалась окружающим, в том числе мне.

Разуму нужно было обосновать тревогу, и он привязал ее к неспособности Наташки контролировать эмоции и делам, которые она может наворотить.

Чтобы разумно распоряжаться эмпатией, нужно обладать жестким самоконтролем. А как, когда ты понимаешь, если близкие лицемерят, врут, пытаются обвести вокруг пальца. С одной стороны — мощное оружие, с другой — проклятье, потому что люди в большинстве своем порочны, и не замечать этого невозможно. Интересно, можно как-то отключить эмпатию? Нужно будет с Наташкой попрактиковать это до отъезда, иначе и свихнуться недолго.

Наблюдая за сестрой, я замечал, что она пару раз замирала, собираясь поговорить с алтанбаевцами, но не решалась, и с каждой минутой ширилась, росла в душе тревога. Чтобы отгородиться от ее чувств, я принялся вспоминать таблицу умножения. Удивительно, но помогло! Вот что надо — более сильный источник раздражения. Сергей, довольный тем, что все разрешилось мирно, его получил и балагурил, рассказывал истории из жизни, но они переключали не всех.