— Ты передумала? — взволнованно спросил он.

— Нет… Конечно, нет. Но…

Его лицо стало мрачным, и Мила усилием воли подавила порыв подойти и обнять, погрузиться в его объятья, чтобы он никогда ее больше не отпускал.

— А как?.. Как мы попали сюда?

— Приехали, глупенькая. Ты не помнишь.

— А как… Как мы победили? Я ничего не помню.

— Врата закрыты. Больше тебе не о чем беспокоиться.

Но она уже его не слушала. Подбежала к окну, но палящее солнце ослепило глаза. Несколько секунд Мила моргала, привыкая к яркому свету, затем увидела зеленую лужайку перед домом и радостных гостей.

«Подгрузилось… — подумала она. — Изображение подгрузилось».

Комната, в которой они с Яном только что были, начала расслаиваться. У нее словно сменили прозрачность, и Мила поняла. Все поняла. Стена, некогда бывшая светло-бежевой, проявилась темным оттенком спальни поместья Густафа Маркони, тут же вернулась назад, но Милу было уже не остановить.

Проснуться получилось с трудом, но теперь удалось прогнать наваждение. Она сидела над спящим Яном и что-то выводила на его груди. Но вернее было сказать, что выводила богиня. Мила уже потеряла контроль над телом и могла лишь наблюдать, как черный острый коготь указательного пальца ходит по светлой коже, рисуя черные узоры.

— Сгинь! — крикнула она, пытаясь освободиться.

Ей уже удавалось сбросить усыпляющие счастливые чары, убаюкивающие ее сознание, но вернуть контроль так просто не вышло. Богиня даже бровью не повела.

— Сгинь, тварь!

Но и это не сработало. Мила почувствовала щекочущее ощущение от усмешки.

— Поздно, милочка. Слишком поздно. Вы с мальчиком-огоньком так разгорячились, что ледяные руны маленькой предательницы растаяли и теперь не помогут взять меня под контроль. Почему бы тебе снова не насладиться сладкими грезами и не мешать мне?

— Заглохни! И пошла вон! — прокричала Мила что было мочи.

Ее тут же отбросило. Она осознала, что больше не видит своими собственными глазами, а словно смотрит фильм на большом экране в огромном пустом зале, который поглотила тьма.

— Оставь его в покое! — не сдавалась она.

Но богиня не собиралась ее слушаться. Никогда. Поэтому из окружающей черноты полезли блестящие зловещие прутья, оплетая пространство вокруг Милы и образуя небольшую, но прочную клетку.

Пальцы коснулись ледяного металла, Мила затрясла их с такой силой, с какой только могла. И рука богини, рисующая свои зловещие узоры на теле Яна, едва заметно дрогнула.

«Отлично, — подумала Мила. — Еще чуть-чуть…»

Но тут же в черноте из ниоткуда появилась Сарасвати, надменная, холодная, решительная и злобная. Прошла сквозь решетки и вцепилась Миле в горло, поднимая ее лишь на одной вытянутой руке.