— Тени все извращают, — подтвердил Мигель. — Поэтому нам надо поторопиться.
— Все равно простите, — настаивал на своем Ян, усиливая неловкость сложившейся ситуации. — Я правда не хотел! Мне жаль! Я…
— Ой, да все уже! Все! — замахал на него руками Арсений, которому досталось больше остальных. — Верим мы тебе. Верим. Пошли уже отсюда
— Это не ты, — повторил отец и, не заметив отклика, настойчиво проговорил, выделяя каждое слово: — Это не ты, Ян. Поверь мне. Это. Не. Ты.
«Нет, — подумал Ян. — Это был я. По крайней мере, уж точно часть меня. Темный попутчик, как сказала бы Лана».
Да, точно. Сестра. И Мила, спасшая его однажды на таком же подвесном мосту. И еще мама, потихоньку себя убивающая… Ради них стоило взять себя в руки и подтвердить такую приятную ложь:
— Да. Наверное, вы правы. И мы действительно должны добраться до Храма Огня и провести ритуал, иначе вся эта тьма может обернуться чем-то похуже очередной стаи.
— Например? — насторожился Макс.
— Например, физическим телом богини, которое не будет ей перечить, — ответил вместо Яна Арсений, и все обернулись к нему, но гляделки продлились недолго.
— Пророк? — коротко уточнил Мигель.
Арсений мотнул головой.
— Череда вероятностей, — пояснил он, а потом вдруг усмехнулся. — Благодаря ей все мы здесь немножко пророки. Ну, кроме Яна, он тупо избранный. Как-никак Рука Бога! Можно сказать, главный…
— Нет, — перебил Ян и успел испугаться: не остатки ли тени в нем говорят. Но это были не они, потому он продолжил: — Не хочу быть главным героем. Вон, Дэн пусть отдувается.
Давыдов в черт его знает какой раз нахмурился, а потом выдал не столь старое, но уже приевшееся:
— Идемте. Я поведу.
Глава 8 Немного солнца в дождливый день
Мила уже и не помнила, какой была до того, как пришлось заточить в себя богиню Воды. Не помнила и какой была жизнь до всего этого. Какими были ее близкие — Лана и Ян. У нее остались смутные светлые воспоминания, которые с каждым днем меркли.
«Если долго смотреть в бездну…»
Бездна не просто посмотрела в ответ, она начала вытеснять все, заполняя каждый уголок души и сознания. Потихоньку, по маленькому кусочку, но неотвратимо и уверенно. В какой-то момент Миле даже начало казаться, что светлые воспоминания — иллюзия. Что такого не бывает в реальности, ведь реальность темна, мрачна и хаотична. Из беспокойных снов приходится выныривать в не менее беспокойную реальность, и так по кругу…
В это утро вынырнуть из сна оказалось особенно тяжело. Она постоянно проваливалась назад, едва успевая открыть глаза, но не чувствуя сил и желания жить, тут же сваливалась обратно в дрему.