Про теневое тело для богини думать не хотелось, хотя именно его Ян планировал сотворить. И наговорил еще всякого. Мигеля зачем-то собирался очистить, хотя сам извалялся в осквернении — мама не горюй! Был в его словах хоть какой-то смысл? Если да, то неужели Дэн убил собственного брата? Есть ли другие улики, кроме выгоревших рук Давыдова и игры на две стороны самого пророка?

«Как же вы все бедного пацана-то не любите! Это я здесь на шесть сторон играю, а мелкий придурок только за вашу, а если куда чего налево, так это потому что я велел. Вон и тебе велю! Руки в левую сторону вытяни, и ладони правильно поставь. Ща мы туда вулкан им захреначим!»

Вулкан так вулкан. Ян встал, как велели, но когда с пальцев слетела знакомая сила, растекаясь по округе лавой, зачем-то спросил:

«И как давно ты материшься?»

«Да как обратно к вам пробился, так и начал, — голос демона стал заметно мягче. — Распустил я вас. Ох, распустил!»

«Ну да, — согласился Ян. — Еще немного, и ты не только материться будешь, но еще и позеленеешь. А может, и по-китайски заговоришь».

«Я умею» — хмыкнул демон и исчез.

На несколько метров вперед плескалось огненное озеро, которое послужит отличной приманкой для гончих смерти. Да, чтобы разгадать это, не понадобились риторические вопросы. Все просто: Дэн с его отталкивающей аурой живого мертвеца поведет их вперед, и до гончих не сразу дойдет, куда надо бежать. К тому моменту они вполне должны успеть добраться до Храма Огня и провести ритуал. Успеют, если Ян заставит себя двигаться.

Нет, у него ничего не болело, больше нет, хотя вроде как должно было. Наверное, демон подлечил. Или отсрочил откат. Скорее всего, отсрочил, так чего тянуть резину? Но он никак не мог заставить себя обернуться и посмотреть в глаза тем, на кого напал под влиянием тени. Только никто не собирался ждать, пока он договорится с собственной совестью, и Дэн уже тормошил его за чудом не истлевший рукав толстовки.

— Ян, идем. Вы пока дрались, я нашел нормальный каменный мост — по нему перейдем. Я поведу.

Пришлось собрать остатки мужества в кулак и обернуться. Странно, но во взглядах, обращенных к нему, не было ненависти, даже злости, только сочувствие и немного нетерпения — никому не хотелось задерживаться здесь дольше необходимого. Ян поднял руки, словно собирался сдаться на их милость. Нет, не собирался, а именно что сдавался.

— Простите, — понурив голову, сказал он. — Я не…

— Это не ты, — сказал отец.

Сеня пожал плечами, мол, и не такое дерьмо видали, даром что в глазах, как у Дэна, капилляры не лопались.