Богиня Воды подхватила падающее тело, исцелила нанесенные ею же раны, очистила от яда. И когда девушка уснула под ее мерный напев, оглядела покинутый мир и осознала, чего ему стоило создание аватара. Вот только просто взять и избавиться от него Сарасвати уже не могла, и потому вложила эту часть себя в Шанкьяхти, опустила ее на пороге одного из своих храмов и растворилась в водах реки, вернув той привычную скорость течения.

Спасенный мир зализывал раны и пытался привыкнуть к новому ритму жизни. Из-за потери Золотого Лотоса магии стало меньше, зато стали процветать науки, и ученые в кои-то веки встали наравне со жрецами. Авекша, осознав, что ей под силу не просто жить без божественного правителя, но и самой помочь божествам, менялась, и изменения эти были несомненно к лучшему.

Вот и Шану в итоге опустили жрицы и жрецы, а после и судьи, посчитав, что последние ее действия пусть не оправдывают побега из темницы и прочие преступления, но нивелируют вред. Потому и приговорили в этот раз всего лишь на общественные работы под надсмотром самого Аджита Дайджеру.

Дяда Райджиган был слишком занят в последнее время, хоть и навещал ее и в храме, и после в тюрьме, и рассказывал про своего приемника, но Шана не ожидала, что Аджит и впрямь изменился, а не играет роль послушного дурочка, чтобы потом захватить побольше власти. Вот только с первого взгляда Шанкьяхти заметила, что он и впрямь стал совсем другим, хотя внешний вид остался прежним, не считая худобы и темных кругов под глазами.

— Работа не волк? — насмешливо спросила она и, заметив непонимание в его глазах, рассмеялась. — Как жизнь, бывший любовничек?

— Бывший?

— Не переживай, — Шана похлопала его по плечу — этому жесту ее когда-то научили парни из DrugMetal. — Одного тебя Авекша примет куда лучше, чем в придачу с моей сомнительной репутацией. К тому же ты сам разорвал помолвку. Помнишь?

Он кивнул и, отвернувшись, махнул рукой на тропинку, ведущей к внутреннему саду с небольшим искусственным прудом, если, конечно, ничего не поменялось с тех пор, когда она в последний раз была в родном доме.

— С Авекшей я как-нибудь справляюсь, — признался Аджит. — А вот с Брамой никак не выходит, причем у всех, хотя меня он почему-то все еще терпит.

— Мигель, — поправила его Шана.

— Что?

— Он не Брама. Он — Мигель. Начнешь звать по имени и, глядишь, дело лучше пойдет.

— Нет уж. Он теперь твоя забота. Да и с именем у тебя проблем не будет.

— О, так это Мигель теперь моя общественная работа? — Аджит кивнул, Шана расплылась в хищной улыбке. — Как хорошо, однако, вернуться домой! Он у пруда зависает?