Если смотреть долго-долго и пристально-пристально, то можно заметить, как Земля вращается. То есть, конечно, самого вращения не уловишь, но смотришь — и вдруг оказывается, что контуры континентов и океанов сдвинулись…
Потом подумалось о Первопоселенцах.
Пятьдесят семей. Со всего мира. Что они за люди? Представить себя самого, снимающегося с места — с малыми детьми, между прочим! — ради того, чтобы жить свободно, Максим не мог. Чем для них на Земле не свобода? Конечно, не везде так, как в России, но в целом их мир — благополучный мир свободных людей. Что примечательно, из этих Пятидесяти семей восемнадцать были как раз из России, одиннадцать из Соединенных Штатов и десять из Объединенной Европы. То есть почти все Первопоселенцы — из вполне процветающих стран. Ни голода, ни нищеты, ни ксенофобии, ни войн, ни, боже упаси, тоталитаризма какого-нибудь. Преступность — ну, есть, как без нее, но на очень умеренном уровне. Гомосексуализм — это да, это махровым цветом, но так, в отдалении где-то. Не мешают никому…
Вот в Китае, например, — там жизнь, мягко говоря, неуютна. Там как раз свобод никаких. Так из Китая в Первом и нет никого.
Макмиллан в прошлый раз объяснял что-то. В своей манере объяснял, скупо. Ну да, те же песни, что у Румянцева и у императора: кризис, видите ли, духовности. Зажравшееся, понимаете ли, стадо.
И вот для того, чтобы от сытости освободиться — сюда? Да еще с детьми?
Да, говорил Судья, сюда. Новая Родина. Новый мир, и мы построим его сами. Мы начнем, а через десять поколений здесь будет освоено все, в борьбе освоено, в адском труде, с лишениями, с жертвами даже. Но это окупится. Люди здесь будут другими — свободными не только телом, но и духом. Люди-творцы.
А потом, спросил тогда Максим? Что потом, когда ваши потомки всё освоят?
Тогда, ответил Судья, — следующий шаг. Вселенная большая, места хватит.
Фанатики, просто фанатики, думал Максим. Или нет?
А Устинов, услышав пересказ этого разговора, насторожился. Вселенная большая, пробормотал он. Да и сразу ему отчего-то Судья не понравился: верста коломенская, тощая, костлявая, всегда с ног до головы во всем черном, всегда с электрошокером, акцент, утверждал Федор, вовсе не шотландский у него, чтоб я сдох, глаза тусклые, хотя должны бы гореть, как у всех пророков… Он же пророк? Так а чего ж он⁈
Да, Макмиллан был пророк. С одной стороны, не слишком удачливый — всего-то двести с небольшим человек за ним пошли. С другой, чисто практической, — очень даже успешный: двенадцать лет, которые он потратил на обивание порогов правительств, международных фондов, церковных властей чуть ли не всего мира, Лиги Объединенных Наций, наконец, — эти двенадцать лет дали результат. ЛОН приняла-таки решение о сооружении Первого Поселения на Луне. Надо сказать, если бы не Россия, то и не состоялось бы это решение. И Всемирный Банк денег бы не выделил. Но Чернышев почему-то встал на сторону Макмиллана. Говорят, император убедил…