— Если угодно, сударь, вы можете обождать в буфетной, — женщина показала рукой в сторону выхода. — Это выйти, повернуть налево и за угол, вы увидите. Кстати же, там и супруга господина Горетовского.
— Спасибо! — коротко бросил Устинов уже через плечо, устремляясь к двери.
Наташа сидела за одним из трех столиков крохотной буфетной. Полная неподвижность, отрешенный взгляд. Чашка чаю на столике. Чай нетронут и давно остыл.
Федор остановился подле нее, помедлил, позвал:
— Наталья Васильевна… Наташа…
Она вскинула на него глаза, молча уткнулась лбом Устинову в локоть.
— Федя.
Он нерешительно положил руку Наташе на плечо.
— Дом нараспашку стоит. Я попросил туда городового поставить. В штатском, чтобы меньше внимания. И скрытно чтобы.
— Спасибо… Хорошо, что ты приехал…
— Как он? — глухо спросил Устинов.
— Не знаю… Они говорят — ничего опасного, а мне страшно… А вообще — плохо. Плохо, Федя. Он сам не свой, давно уже. Ты сядь, сядь, милый.
Федор сел рядом.
— Закажи что-нибудь, — сказала Наташа.
Он мотнул головой. И спросил:
— Почему здесь?
— Не знаю… — повторила она. — Ничего не знаю. Понимаешь, он ведь десять дней, как из дому ушел. Поселился в этом «Красном треугольнике»… На звонки не отвечал, совсем. Зачем-то поехал — наверное, куда глаза глядят… Пьяный, с полицией еще теперь… Господи, да что же я, ведь главное, что жив…
— Ты здесь у него уже была?
— Да… Вошла, он сразу к стене отвернулся… Потом все-таки посмотрел на меня… В глазах слезы… Я его никогда в жизни плачущим не видела…
— Ладно, — сказал Федор. — Ты права, главное, что жив. Остальное образуется.
— Не знаю… — в третий раз произнесла Наташа.
Она потянулась к чашке, сделала глоток.
— Совсем остыл…
— Чаю, будьте любезны, — обратился Федор к буфетчику. — А мне кофе. Покрепче, пожалуйста.
Он позвонил Румянцеву, коротко изложил обстоятельства.
Потом долго сидели молча.
Совсем стемнело.
— Как ты думаешь, — тихо спросила Наташа, — он так и будет всю жизнь, сколько бы ни осталось, рваться отсюда… от меня?.. Вот зачем?.. Перестала понимать…
— Знаешь, — проговорил Устинов, — а я отчасти понимаю. Объяснить не могу, но, кажется, понимаю.
— Мужчины… — откликнулась она, опустив голову.
Динамик за спиной буфетчика произнес голосом женщины из приемного покоя:
— Желающих посетить господина Горетовского просят пройти в реанимационную палату номер три. Второй этаж, левое крыло.
Быстро расплатившись, Федор двинулся вслед за Наташей, уже покинувшей буфетную.
— Недолго, пожалуйста, — предупредил врач, толстячок-коротышка с пышными усами. — И постарайтесь не волновать его. Все-таки сотрясение… Впрочем, опасности нет. Завтра переведем в обычную палату.