Марк замирает. На лице застывает выражение полного игнорирования инстинкта самосохранения. Он не пугается моих слов. Наоборот — смотрит с восхищённым пониманием.

— Ну да, — он пожимает плечами с пугающей легкостью. — Вероятность этого примерно пятьдесят на пятьдесят. Может, семьдесят, если облажаемся с заземлением.

Делает шаг ко мне; я чувствую эту неистовую, подростковую энергию. Невольно отступаю, прижимаясь спиной к холодному подоконнику. Контраст его жара и ледяного камня за спиной окончательно пробуждает меня от многолетней спячки. Он не пытается меня успокоить или обещать, что всё будет хорошо — знает, что я слишком умна для таких сказок. Он делает ставку на честность.

— Но давай будем честными, Мелисса. Ты уже мертва. Просто медленно. Это усыхание резерва — та же смерть, только растянутая на годы. Ты засыпаешь в этом сером киселе, пока личность стирается, как старый файл на изношенном жестком диске.

Слова бьют точно в цель. Хочу возмутиться, сказать, что он не имеет права, но внутри что-то с треском лопается. Он прав. Единственный за всё время, кто не пытался меня «жалеть» или «лечить», а просто назвал вещи своими именами. И эта жестокая правда сейчас кажется самым ценным подарком.

Останавливается в паре сантиметров. Взгляд становится острым. Я чувствую его дыхание на коже и замираю, боясь даже моргнуть.

— Так что у нас есть выбор: либо ты гарантированно превратишься в ничто, либо мы рискнём и попробуем взломать систему. Я предпочитаю сгореть при попытке сделать что-то эпичное, чем тихо завянуть в пижаме с чашкой растворимого кофе.

Смотрю в его глаза и вижу в них отражение собственного отчаяния, которое внезапно превращается в ярость. Пальцы сжимаются в кулаки, а в груди впервые за долгое время разгорается опасный, забытый огонь.

Он слегка усмехается; в голосе снова проскальзывает зумерская дерзость, которая теперь звучит как поддержка.

— К тому же... если тебя убьёт током, я буду тем самым парнем, который случайно помог иномирному божеству совершить суицид. Представляешь, какой контент для соцсетей? Шучу. Но серьёзно — ты же не из тех, кто боится короткого замыкания?

— Ну и логика у тебя. Конечно, ты же ничем не рискуешь, — складываю руки на груди, отгораживаясь от него. Внутри всё ещё горит тот самый огонь, но страх за Алонсо оказывается сильнее. — Мне проще отсидеть тут срок, чем рисковать, демон знает зачем. Я не хочу быть подопытным кроликом.

Смотрю, как он открывает рот, чтобы что-то сказать, и резко перебиваю его.

— И Алонсо я не отдам для опытов. Даже не думай об этом.