Марк застывает. На лице мелькает шок, сменяющийся искренним недоумением. Он явно не ожидал, что его план так бесцеремонно обрубят. Медленно выдыхает и заставляет себя сбавить обороты. Вместо спора просто отступает на шаг, примирительно разводя руками.

— Ладно-ладно, притормози. Я понял, что зашёл слишком далеко с энтузиазмом, — усмехается без всякого давления, только с лёгкой иронией. — Видимо, привычка взламывать всё, что движется, заставила меня забыть: передо мной не бета-версия софта, а живой человек с инстинктом самосохранения. Мой прокол.

Он прислоняется к подоконнику, глядя в сторону; голос становится спокойнее.

— Насчёт моей безопасности... ну, не совсем. Ты ведь можешь просто стереть меня из реальности или превратить в предмет интерьера, если я тебя достану. Так что мы оба играем в рулетку, просто ставки разные: у тебя — жизнь, у меня — рассудок.

Переводит взгляд на погасшую сферу Алонсо; в глазах мелькает искреннее сожаление.

— И насчёт твоего друга... я не собирался использовать его как подопытную крысу. Просто хотел помочь. Но я уважаю твои границы, Мелисса. Даже если они сейчас напоминают бетонную стену.

Отстраняется от окна и медленно идёт к выходу. У самой двери замирает и бросает через плечо:

— В общем, я сваливаю в свою пещеру досыпать остатки сна. Если вдруг решишь, что серость этого места стала совсем невыносимой или Алонсо воскреснет — дай знать. Можешь просто обрушить на меня пару молний. Я пойму, что ты передумала.

— Иди уже, технологический гений... — усмехаюсь, но в улыбке больше нет прежней колкости.

Остаюсь у окна одна. Тишина в кухне становится давящей; слышно только, как гудит старый холодильник. Я понимаю: рациональное зерно в его словах было, только мир не тот. У каждой реальности своя энергия: здесь — электричество, в Этерии — магия. В некоторых измерениях умельцы создавали искусственные генераторы манны, но не в этом. Слишком большая разница.

Марк замирает в дверном проёме. Не оборачивается полностью, но чуть поворачивает голову.

— «Технологический гений», значит? — в голосе снова проскальзывает знакомая самодовольная нотка. — Признаю, мне нравится, как это звучит. Запиши в блокнот, чтобы не забыть, когда станет совсем скучно.

Он делает паузу; я чувствую, как он борется с желанием вернуться и снова начать доказывать свою правоту. Он слышал мои рассуждения о разности энергий и о том, что этот мир «слишком другой». Для любого другого это был бы приговор, но для Марка это звучит как описание сложного квеста с заблокированным контентом.

— Знаешь, Мелисса... — говорит он тихо, уже почти из коридора. — Именно поэтому я и говорю про «взлом». Самые крутые вещи случаются тогда, когда пытаются соединить то, что по определению несовместимо. Когда заставляют одну систему работать на языке другой. Это называется адаптацией.