— Соседка, значит? — делает шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство, и заглядывает прямо в глаза с прищуром. — Странно. Я уверен, что если бы у меня снизу жила такая... экзотическая особа, я бы точно заметил. Либо я проспал всё самое интересное в своей жизни, либо ты сейчас пытаешься развести меня на что-то.

Окидывает меня оценивающим взглядом, и я замечаю, как его зрачки слегка расширяются. Он всё ещё не помнит меня, но тело реагирует быстрее разума — чувствует притяжение, которое невозможно объяснить логикой или формулами. Слегка наклоняет голову, и в голосе проскальзывает опасная, игривая нотка.

— И что же такого «моего» ты нашла? Надеюсь, это не какой-нибудь старый носок или забытый кабель от клавиатуры, потому что ради этого я не готов прерывать свой стрим. Давай, выкладывай, что там за «сокровище», которое заставило тебя так нарядиться и прийти ко мне ночью.

Он всё ещё стоит в дверях, преграждая путь, но теперь не пытается закрыть дверь. Напротив — словно ждёт чего-то, чего сам не может назвать.

— Есть кое-что, что ты потерял, — отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от того, что он наконец так близко.

Резко сокращаю дистанцию, понимая: шанс только один, и его интерес сейчас играет на моей стороне. Стремительный шаг вперёд — и я хватаю его за расстёгнутую рубашку, сжимая ткань в кулаках так крепко, словно боюсь, что он снова исчезнет. Притягиваю к себе и целую — жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю тоску Этерии и всю силу своей любви.

Прервав поцелуй всего на миллиметр, шепчу прямо в губы:

— Ты потерял меня...

Этот поцелуй — не просто прикосновение. Это запретный ритуал, взлом заклинания собственной же магии. В миг, когда наши губы соприкасаются, я чувствую, как барьер памяти, который я так тщательно выстраивала, начинает трещать по швам. Это как удар молнии, как короткое замыкание в идеально отлаженной программе.

Марк оцепенел. Тело замирает, глаза расширяются от шока; он инстинктивно пытается оттолкнуть меня, но руки лишь слабо ложатся на плечи. А потом... происходит взрыв.

В его взгляде вспышками мелькают обрывки воспоминаний: огни Стамбула, мой смех над его неуклюжестью на песках Исландии, тепло моего тела в его постели, терпкий вкус турецкого вина. Всё обрушивается на него одновременно. Он резко выдыхает, словно только что вынырнул из-под ледяной воды.

— Ты... — голос срывается. Он резко хватает меня за талию и притягивает с такой силой, будто хочет впечатать в себя, чтобы я больше никогда не смогла исчезнуть. Целует жадно, почти болезненно, и в этом поцелуе я чувствую всё его потрясение, всю ярость и облегчение.