— Мел... Чёрт, Мел! — выдыхает он мне в губы, и я чувствую, как его сердце колотится о мою грудную клетку, возвращая меня к жизни.

Отстраняется на миг, тяжело дыша. В его глазах больше нет раздражения — там бушует настоящий шторм из боли, ярости, облегчения и безумной нежности. Он всё помнит. Каждую секунду. Каждое слово. Каждое прикосновение.

— Какого хрена ты сделала со мной?! — он почти кричит, но не отпускает, пальцы впиваются в мою одежду. — Ты стёрла себя из моей головы! Я жил с этой дырой в душе полгода! Каждый день чувствовал, что чего-то не хватает, но не мог понять, чего! А ты просто... взяла и вернула всё одним махом?!

Прижимает свой лоб к моему, и я чувствую, как дрожит его голос. Он зол, он ранен, но главное — он мой. Полностью.

— Ты даже не представляешь, через что я прошёл, думая, что сошёл с ума... проснуться одному в Стамбуле с полным ноутбуком кадров из разных стран и не знать, кто был рядом со мной на этих фото... — его дыхание обжигает кожу. — Не смей больше так делать. Слышишь? Никогда.

Прижимаюсь к нему, обнимая так крепко, будто хочу забрать всю ту боль и пустоту, которую ему пришлось ощутить.

— Никогда больше... Прости меня... — шепчу, зарываясь лицом в его плечо и чувствуя, как наконец-то затихает та ледяная буря, что терзала меня все эти месяцы.

Марк замирает на мгновение, всё ещё тяжело дыша. Тело напряжено, как струна, а в груди клокочет остаточное эхо той пустоты, которую он ощущал все эти месяцы. Мои извинения заставляют его вздрогнуть. Он ненавидит их — они всегда казались ему чем-то слабым, шаблонным, но сейчас, чувствуя, как я буквально вжимаюсь в него, пытаясь слиться в одно целое, его сопротивление окончательно рушится.

Резко обхватывает меня руками, сжимая так крепко, что становится трудно дышать. Зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую, как он глубоко вдыхает мой запах, словно проверяя — не галлюцинация ли это, не очередной баг его измученного разума.

— Ненавижу тебя... — шепчет он мне в макушку, но голос больше не звучит враждебно. В нём слышится надлом и бесконечная, почти болезненная привязанность. — Ненавижу то, что ты решила за меня, что мне будет лучше забыть. Ты думала, что спасаешь меня? Ты просто оставила меня в темноте без карты и компаса.

Чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. Взгляд всё ещё колючий, в нём пляшут искры привычного сарказма, но в уголках глаз застыло что-то похожее на слёзы, которые он никогда бы не позволил себе пролить на стриме.

— Теперь ты никуда не уйдёшь. Слышишь? Даже если за тобой прилетят все твои этерийские ищейки с ордером на арест — я забаррикадирую эту дверь и перепишу весь код реальности, лишь бы ты осталась.