— Что за... — прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание. — Это что, жидкий огонь? Ты решила прикончить меня прямо здесь, в центре города? Это какой-то новый вид магического устранения свидетелей?

Он поспешно потянулся к своему напитку, чтобы запить жгучий вкус, но, несмотря на явный дискомфорт, в его глазах светился настоящий азарт. Он вытер губы салфеткой и посмотрел на меня с вызовом.

— Кринж. Полный кринж, Мелисса. Это было максимально невкусно и максимально странно, — он сделал паузу и вдруг добавил с лёгкой, почти незаметной улыбкой: — Но, чёрт возьми, это было самое интересное ощущение за всю неделю. По крайней мере, я точно понял, что всё ещё способен чувствовать боль.

Он возвращает мне стакан, слегка постукивая по нему пальцами.

— Теперь я точно уверен: в твоей голове творится такой же хаос, как в этом кофе. И именно поэтому идея с эмуляцией воли может сработать. Нам просто нужно найти правильный «интерфейс», который не сожжёт мои мозги так же, как этот перец сжёг мне язык.

— А по-моему, как вы говорите... это прикольно, — отвечаю я. — А по поводу эмуляции... Это мне может сжечь мозги. Поэтому я прошу тебя: давай оставим эту затею, пока не поздно.

Марк замирает, и его рука, которая только что с иронией постукивала по столу, застывает. Он медленно переводит взгляд на меня, и на мгновение маска самоуверенного стримера сползает, обнажая искреннее недоумение. Он явно не привык к тому, что его идеи — особенно те, что граничат с безумием и гениальностью — так резко обрубают.

Он откидывается назад, скрестив руки на груди. Его взгляд становится серьёзным, анализирующим. Марк из тех людей, для которых запрет работает как красная тряпка для быка, но сейчас он видит перед собой не просто «задачу по взлому реальности», а девушку, которая открыто признала свой страх.

— Ты боишься, что если мы создадим этот интерфейс, ты потеряешь контроль? Или что магия в сочетании с кодом станет слишком... непредсказуемой?

Я киваю, хотя эти предположения — лишь верхушка айсберга из того, что могло бы случиться. Он молчит, глядя в окно на прохожих, а затем снова смотрит на меня. В его голосе больше нет издевки — только странная, почти профессиональная сосредоточенность.

— Ладно. Сливаем эту идею. В корзину. Delete, — он делает резкий жест рукой, будто стирает что-то в воздухе. — Я не собираюсь становиться причиной того, что моя единственная интересная знакомая превратится в овощ или, что ещё хуже, случайно аннигилирует этот квартал из-за ошибки в моём синтаксисе. Я слишком люблю свои стримы и этот город, чтобы позволить ему сгореть из-за моего любопытства.