— Лучше я допью чай, — выдыхаю я.

Марк буквально взрывается смехом. Он откидывается на спинку стула, прикрыв глаза, и его плечи мелко дрожат от искреннего, почти детского удовольствия. Мне становится неловко от того, насколько точно он предсказал мою реакцию.

— Ха! — выдавливает он сквозь смех, открывая один глаз и с триумфом глядя на мой стакан. — Я же предупреждал! Классическая «ловушка для новичка».

Он с видом истинного ценителя забирает айран и делает большой, уверенный глоток, даже не поморщившись. Я смотрю на него с недоумением: как можно получать удовольствие от этой солёной жижи? Губы сами кривятся от воспоминаний о вкусе. Но Марк выглядит абсолютно счастливым.

— Это же база, Мел. Это вкус... как бы это сказать... — он задумывается, подбирая слова, — ...вкус выживания в пустыне. Сначала мозг кричит: «Что это за солёная жижа?!», а потом организм такой: «О боже, спасибо, я наконец-то перестал превращаться в изюм».

Я качаю головой. Для него даже солёный йогурт превращается в философию выживания.

Он ставит стакан на место и снова смотрит на меня. Теперь в его взгляде нет издевки — скорее тихое удовлетворение.

— Ладно-ладно, возвращайся к своему чаю. Я не буду заставлять тебя любить айран. Но учти: в моём списке «обязательных к дегустации вещей» этот пункт всё ещё висит с пометкой «не пройдено».

Он переводит взгляд на стол, заставленный тарелками с сырами, оливками и медом. Глаза хищно блестят.

— А теперь, раз уж ты официально капитулировала... — он тянется к тарелке с суджуком, — ...я приступаю к своей части сделки по утилизации лишней еды. Наслаждайся чаем, Ваше Магичество, и просто наблюдай за тем, как работает настоящий профессионал по поеданию завтраков.

Я смотрю на то, с каким аппетитом он принимается за еду, и чувствует, как внутри разливается спокойствие. Мне нравится эта уверенность, даже когда она граничит с наглостью.

— Кстати, ты придумал уже, куда мы отправимся завтра? — я негромко звякаю чашкой о блюдце, привлекая его внимание.

Марк замирает с куском суджука в руке. Взгляд становится задумчивым. Он медленно жуёт, глядя куда-то сквозь меня, словно в его голове прокручиваются десятки разных локаций, как кадры в быстром монтаже.

— Вообще-то у меня был список, — начинает он, и в голосе снова звучат нотки азарта. — Но теперь, когда мы перешли на график «один день через один», я решил сменить стратегию. Зачем нам банальные достопримечательности? Все стримеры снимают Эйфелеву башню или Колизей. Это скучно.

Он отодвигает тарелку и подаётся вперёд, понижая голос до заговорщицкого шёпота, от которого по коже пробегают лёгкие мурашки.