Отсюда я не вижу ее лица, только очертания тела над палочкой. Даже с такого расстояния я могу сказать, что она слегка покачивает плечами, когда пытается успокоиться. Я точно знаю, что у нее в голове. Наполовину стандартная гоночная паника, наполовину “не выставляй себя идиотом перед Фабио”.

Раздаются звуковые сигналы. Она толкает.

Верхних ворот я вообще не вижу, только время от времени мелькает ее шлем между деревьями. Затем она появляется в поле моего зрения, и я выдыхаю, сам не зная, что задерживаю дыхание.

Она выше, чем в первом заходе. Чище. Не охраняет.

“ По одним воротам за раз, ” бормочу я себе под нос, как будто она может меня услышать. Может, и может. Иногда мне кажется, что у нее есть провод прямо от моего мозга к ее лыжам.

Прямо над тем местом, где я стою, есть неприятное маленькое рябое пятно, где все сегодня либо ехали слишком прямо и запаниковали, либо слишком закруглялись и сбросили скорость. Первую пробежку она совершила по осторожной версии, немного защищаясь, так катаются на лыжах, когда не совсем верят, что тебе здесь место.

На этот раз она выбирает что-то среднее. На секунду это кажется перебором. Внешняя лыжа зацепляется за колею, подпрыгивает. Ее бедро опускается, и она тянется внутренней стороной руки.

Давай.

Я вижу момент, когда она могла бы отступить, перестраховаться, согласиться на “чистоту”. Она этого не делает. Она принимает удар, вздыхает и кладет следующий ход сверху, вместо того чтобы пытаться исправить все сразу. Это некрасиво, но это преданно. Я слышу, как кто-то рядом со мной втягивает воздух сквозь зубы. Я ухмыляюсь.

“ Да, - говорю я, ни к кому не обращаясь. - Вот и все.

Она исчезает за следующим спуском, в нижней части трассы, и я теряю ее в лабиринте Би-сети и людей. Из динамиков здесь слишком тихо, чтобы услышать, как в конце произносят ее имя. Мне нужно подождать, пока обновится маленькое табло внизу.

Эти десять секунд кажутся мне длиннее, чем вся моя вторая пробежка в Адельбодене.

Затем всплывает ее время. Быстрее, чем в первом забеге. Позиция —десятая.

Десятый - в категории, которая не попадает на телевидение, в гонке, которая не засчитывается ни на один земной шар.

Мне насрать.

Я уже трогаюсь с места, с грохотом спускаюсь с края холма, заезжаю за финишную черту, туда, где съезжают гонщики Мастерс, останавливаюсь на мягком снегу, тяжело дышу, вглядываюсь в доску, как будто это может выразить их полную ценность тремя красными цифрами.

Она приходит в себя разгоряченной, брызгает чуть больше, чем необходимо. Шлем все еще на ней, защитные очки подняты, волосы прилипли ко лбу, щеки горят от холода и адреналина. Сначала она смотрит на холм, как будто все еще может видеть линию, которую выбрала. Затем ее голова поворачивается в поисках.