Он отвечает не сразу. Когда я заставляю себя посмотреть ему в глаза, они мягче, чем я ожидала.

“Тебе разрешено кататься на лыжах, как будто ты здесь самый быстрый”, - говорит он. “Никто не может заглянуть тебе в голову. Они видят только то, что делают твои лыжи”.

Я фыркаю. - Если только я не расплачусь на финише.“

“Тогда они подумают, что тебе не все равно”, - пожимает он плечами. “Большинство людей здесь знают, каково это. Никто не считает тебя дураком за то, что ты пытаешься”. Он делает паузу, затем добавляет тише: “И я определенно этого не делаю”.

Что-то в моей груди ослабляет зазубрину, о которой я и не подозревала, что она все еще была тугой. Я смотрю вниз, на свои руки, обхватившие пластиковый стаканчик, на легкую дрожь, все еще пульсирующую под моей кожей.

“ Ладно, ” говорю я. - Тогда я ... попробую кататься на лыжах как маньяк.

“Пожалуйста, не катайся на лыжах как маньяк”, - говорит он. “Катайся так, как ты катаешься на тренировке, когда никто не смотрит. Этого достаточно”.

Он ерзает на скамейке, поворачиваясь ко мне, и на мгновение его рука зависает в воздухе, как будто он не уверен, что ему позволено делать. Затем он обхватывает мой затылок, запуская пальцы во влажные волосы, и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.

Это легкий поцелуй. Теплый и краткий, прямо в то место, куда обычно давит мой шлем.

Это поражает сильнее, чем любой выход на подиум.

Любители перепихона не получают поцелуев в лоб на скамейке запасных между заездами на гонках Мастерс. Это делают подруги. Это делают партнеры. Люди, с которыми ты планируешь гонки и летние каникулы, так и делают.

Я на секунду закрываю глаза, кладу голову на его руку и чувствую, как паника, радость, ужас и гордость сливаются воедино во что-то, на чем я могу стоять.

“ Второй заход, ” бормочет он. “ По одним воротам за раз. Ты справишься, Золотая девочка.

***

ФАБИО

Во время второго заезда я нервничаю больше, чем две недели назад в Куршевеле.

Не для меня. Для нее.

Со своего места у забора на середине дистанции я вижу, наверное, двенадцать ворот и множество нервничающих отцов-Мастеров, пытающихся произвести впечатление друг на друга. За время между ее первой пробежкой и сегодняшним днем снег превратился из твердого в кашу. Повсюду колеи, мягкие насыпи, которые с радостью подхватят лыжу и выплюнут вас на глазах у ваших друзей.

Доносится голос стартера — цифры, имена, категории. Дети, старики, одна женщина в таком ярком костюме, что мне нужны солнцезащитные очки. Я знаю нагрудник Златы наизусть. Когда “семерка” въезжает в ворота, мое сердцебиение подскакивает, как будто я снова на старте Кубка мира.