Я делаю вдох через нос, затем медленно выдыхаю. Мой мозг предлагает вспомнить мой собственный голос в хижине, шутящий, что я определенно собираюсь попросить у чемпиона мира его член, и разрыв между тогда и сейчас внезапно кажется не таким большим.

“ Могу я спросить тебя кое о чем совершенно неподобающем? - Спрашиваю я.

Он фыркает. “Это зависит от того. Катание на лыжах неуместно или ... другое?”

“Как, наверное.” По моим щекам тепло. “Это когда-нибудь… сделать для вас? Все люди, которые хотят кусочек вас. Фотографии. Девочки. Ожидания. Это когда-нибудь заставляло тебя чувствовать, что ты не ... человек, а просто вещь?”

Его грудь поднимается под моей рукой, когда он думает; он не уклоняется от вопроса. Или от меня.

“В последнее время?” говорит он. “Да. Немного”. Наступает крошечная пауза. “Почему?”

“ Потому что я сижу здесь, ” признаюсь я, слова заплетаются. “Прижимаюсь к тебе, и я продолжаю думать обо всех других девушках, которые убили бы за это, и обо всем, что я думал о том, чтобы сделать если бы у меня когда-нибудь был такой момент, как этот, и я не хочу быть одним из призраков в твоей голове. И еще я вроде как действительно хочу забыть об этом на минуту и просто...”

Я замолкаю, потому что следующие слова не подходят для остановленной гондолы с плакатами о чрезвычайных ситуациях на стенах.

Его рука на секунду оставляет мои ребра. На один ужасный удар сердца мне кажется, что я его напугала. Затем его пальцы находят мое запястье там, где оно лежит на его груди, теплое и уверенное, и он обхватывает его ими, нежно, но неотвратимо. Он опускает мою руку на несколько сантиметров ниже, туда, где его ребра сужаются, а пресс напрягается под тканью, затем останавливается, удерживая мою руку там, как будто возвращает ее мне, чтобы я решила, что делать.

“ Просто что? ” спрашивает он, голос становится грубым. - Забыть?

Теперь я чувствую его под своей ладонью, едва заметное подергивание мышц при дыхании, напряженность, скрывающуюся под поверхностью. Остальное мое воображение восполняет с унизительной легкостью.

“Просто будь...” Я сглатываю. “Дикой. На этот раз. Не беспокоясь о том, что это скажет обо мне”.

Его большой палец поглаживает внутреннюю сторону моего запястья, медленно и уверенно, посылая маленькие искры вверх по моей руке.

“Тебе решать, что это говорит о тебе”, - бормочет он. “Не о твоем бывшем. Не Instagram. Не обо мне”.

То, как он это говорит, опасно близко к разрешению. К поощрению.

Эта мысль должна заставить меня отстраниться, со вкусом выстроить стену, отшутиться. Вместо этого что-то во мне выпрямляется. Я провел семь лет, ожидая, когда меня выберут. Я заказывал эту поездку, оттачивал эти грани и сидел в раскачивающейся консервной банке со своей тайной пассией не для того, чтобы сидеть совершенно неподвижно.