Подходит официантка, чтобы спросить о десерте. Мы оба говорим “Нет” одновременно, слишком быстро.

- Может быть, позже, - добавляю я в ответ на ее растерянный кивок.

Когда она уходит, он медленно выдыхает. - Это ... сложно, - говорит он.

“ Разговор? - Спрашиваю я, хотя мы оба знаем, что он имеет в виду.

Он смотрит на меня почти оскорбленно. “ Нет. Мне нравится с тобой разговаривать. В этом-то и проблема.

- Что тебе нравится со мной разговаривать?

“Что мне нравится разговаривать с тобой, и я не могу перестать представлять тебя снова у себя на коленях, пока ты рассказываешь мне о том, как сидят твои ботинки”, - прямо говорит он. Его уши краснеют. “Это очень отвлекает”.

Тепло разливается внизу моего живота. Я делаю глоток вина, в котором не нуждаюсь. “ Это чувство взаимно, ” признаю я. “Каждый раз, когда ты говоришь ”кататься на лыжах", у меня возникает неадекватная реакция".

Он захлебывается водой. Когда он приходит в себя, его глаза темнеют.

“ Мы могли бы остаться, - говорит он. “ Выпить кофе. Поговорить о снаряжении. Притворись, что мы обычные люди на обычном свидании.

“ Мог бы, ” говорю я. Мой пульс стучит в ушах.

Он сглатывает, Адамово яблоко подпрыгивает. - Или, - говорит он сквозь стиснутые зубы, - мы могли бы получить счет, и я наконец-то смогу перестать притворяться, что у меня нет для тебя стояка под этим столом.

Из меня вырывается смех, наполовину шоковый, наполовину торжествующий. Вот оно, я понимаю, кайф, за которым я гналась, не называя его по имени: не просто секс, а вот это — наблюдать за таким мужчиной, как он, таким собранным в каждом интервью, едва сдерживающимся из-заменя .

- На этот раз, - говорю я, понизив голос, - мне действительно нравится второй вариант.

Официант приносит счет; Фабио расплачивается, даже не взглянув на него. Теперь его нога подпрыгивает под столом, это контролируемая легкая вибрация, похожая на стук лыж по льду.

“ Пошли, ” говорит он, вставая. “Прежде чем я передумаю и снова начну читать тебе лекцию об углах наклона.”

Мы выходим на холод. Воздух обжигает мне щеки; небо над деревней мягкое, облачное, черное, уличные фонари превращают падающий снег в помехи. Он идет рядом со мной, засунув руки в карманы, достаточно близко, чтобы наши плечи почти соприкасались.

“ Куда мы идем? - Спрашиваю я, хотя уже знаю.

“У меня дома”, - говорит он. “Ну, в моей комнате. Шале через дорогу”.

Мы ждем на перекрестке, пока проедет машина. У меня перехватывает дыхание; у него тоже. Внезапно становится очень тихо.

Я наклоняю голову. “ Тогда как это обычно работает? При нормальных обстоятельствах. Как вентилятор попадает из зоны финиша в вашу кровать?”