Приносят суп. Мы съедаем несколько ложек в тишине. Я чувствую, как он наблюдает за мной в промежутках между укусами, словно ждет, когда упадет второй ботинок.

Я отложила ложку. - Могу я сказать что-нибудь потенциально грубое?

“Пожалуйста”, - говорит он. “Все остальные вежливы со мной. Это утомительно.”

Я рисую круг в пятне конденсата на моем стакане с водой. “Я чуть было не отказался прийти, потому что не хотел чувствовать себя ... просто фанатом за вашим столиком”.

Он замирает. - Просто фанат, - повторяет он.

“ Да. ” Я пожимаю плечами, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно. “ Ты знаешь, как это выглядит. Люди выстраиваются в очередь с телефонами, ожидая своих тридцати секунд и селфи. Я провел семь лет, стоя в такой очереди к мужчине, который половину времени едва помнил, что я был там. Я пообещал себе, что больше так не буду делать”.

Его брови сходятся на переносице. “ Ты думаешь, дело в этом? Ты, в очереди?

“ Разве нет? Слова теперь падают быстрее, спотыкаясь друг о друга. “ Я знаю, кто я для тебя на бумаге. Чешская девушка, которая знает времена вашего разрыва, однажды стояла в очереди к вашим фанатам, и ей повезло в шторм. Я знаю, что для вас я просто еще одна фанатка, которая хочет залезть к вам в штаны. И, очевидно, я фанатка, ” добавляю я сухо. “Большая фанатка. Но именно по этой причине я не захотела ужинать”.

Признание повисает между нами, грубое и слишком громкое. Мое сердце пытается вырваться из тела через горло. Я знаю, что зашла слишком далеко. Но я выбрал честность, потому что именно с этого мы и начинали. И есть маленькая часть меня, которой наплевать на то, что он думает, потому что в любом случае у нас всего одна ночь до того, чтобы все было кончено.

Он отвечает не сразу. Он смотрит на меня, действительно смотрит, как будто проверяет хитрый зачет. Когда он заговаривает, его голос становится тише.

“Почему это так важно для тебя?” - спрашивает он. “Не быть ”просто фанатом"."

Потому что, я думаю, в этом заключалась вся моя работа на протяжении семи лет. Стоять здесь, улыбаться, быть избранным или нет.

“ Потому что я хочу быть ... собой, ” говорю я вместо этого. “ Не чьей-то "плюс-один". Не реквизитом. Если я буду сидеть здесь с вами как фанат, я проведу всю ночь, читая номер - проверяя, кто вас узнает, кто считает меня смешным, кто уже сочиняет историю в своей голове. И я устал. Я просто хочу есть картошку и говорить о гонках с кем-то, кто понимает, что углы наклона делают с твоими бедрами ”.

Его рот медленно изгибается. “У меня действительно очень твердое мнение об углах ребер”, - говорит он.