Выпрямившись, Елена улыбнулась фигуре, точно зная, что та, разумеется, не сможет этого увидеть, однако на душе было весело, азартно, и молодая женщина не могла не поделиться с миром толикой веселья. А после она ушла, ступая легко, быстро, словно и не было за плечами без малого суток бодрствования. Сопровождаемая перешептываниями, негромкими голосами, даже приглушенным свистом одобрения.

* * *

Куртизанка ушла, не проронив ни слова.

Флесса повалилась обратно в постель, чувствуя под головой мягкость пуховой подушки. Закрыла глаза, испытав мимолетный укол благодарности по отношению к шлюхе, которой хватило ума не приставать с чем-нибудь вроде «довольна ли благородная госпожа?» и тем более с намеками на продолжение. Вот, что значит вышколенный мастер своего дела.

Мурье вошел в покои тихо, ступая как большой мяур, пахнувший кожей и оружейной смазкой. Он сделал несколько шагов и замер, дисциплинированно глядя в окно и старательно не замечая, что госпожа одета лишь в тонкий и небрежно завязанный халат с короткими рукавами. Флесса полежала с минуту и шевельнула рукой, дав знак, что готова слушать. Телохранитель быстро и четко доложил о ходе празднества после того как именинница покинула собрание. Перечислил убытки в виде разбитой посуды из драгоценного фарфора, испорченной мебели, сорванных гобеленов и тому подобного. Отчитался, кто уже отбыл домой, а кто досыпает в гостевых покоях на первом этаже. Каждый гость обрел подарок от щедрой хозяйки, приличествующий его положению. И так далее. Дисциплинированный ловаг не упустил ничего, даже перечисления слухов, которые уже распространяли по городу шпионы, чтобы весь Тайдиддо знал, сколь удивительным и богатым оказался праздник благородной наследницы дома Вартенслебен.

— Гастальд? — спросила вице-герцогиня. — Который пламенел и все такое.

— Нашел утешение в других объятиях, — дипломатично ответил Мурье, сразу поняв, о чем речь. При этом он едва удержался от улыбки, вспомнив, как разъяренная госпожа буквально вытащила из-под юного Тегтмауэбэра (чьи ухаживания предварительно с деликатной решительностью отвергла) одну из самых дорогих куртизанок Мильвесса. А слушая то, что затем творилось в личных покоях госпожи, даже повидавшие все миньоны уважительно качали головами. Впрочем, об этом телохранитель решил не упоминать.

— Та лекарка… — вдруг сказала наследница.

— Да, госпожа?

— Узнай, где она живет.

— Уже сделано. Дальний край улицы Вольных Клинков. Снимает комнату на полном проживании, с кормлением.

Флесса помолчала, а когда заговорила, вопрос застал врасплох даже привычного ко всему ловага.