Елена вытащила из ножен клинок. То, что Фигуэредо назвал «мечом» относилось скорее к военным ножам, «кригмессерам»[1] . Переходное звено между настоящими мечами и тесаками, оружие, больше смахивающее на нож-переросток. Вместо традиционного хвостовика здесь была цельная пластина, продолжение клинка с деревянными накладками на двух-трех заклепках. Несмотря на кажущуюся простоту и надежность такая конструкция считалась хуже обычной, а оружие, соответственно, стоило дешевле, Елена так и не поняла, отчего[2] .
— Жадоба, — прошептала женщина. — Меч пожалел…
Впрочем, нож был действительно неплохой. Клинок с едва заметным изгибом, одинаково пригодный к уколам ы и рубке. Качество металла и ковка пристойные, хотя, разумеется, бесконечно далеко от стального проката родного мира. Рукоять под одну руку, но достаточно длинная, чтобы нашлось место и второй ладони, для усиления удара. Крестовая гарда и традиционный крюк справа для защиты внешней стороны ладони. Простая, утилитарная вещь, пригодная, тем не менее, к достаточно изощренному фехтованию. И что немаловажно, свободная от ограничений и запретов на оружие для простолюдинов.
Елена примерила большой нож к руке, сделала несколько пробных взмахов, которые сами собой перешли сначала в парад и учебную связку, а затем и в бой с тенью. Мессер был далек от пафосных клинков, которыми щеголяли наемные фехтовальщики, но с каждым взмахом оружие нравилось временной хозяйке все больше и больше. В середине очередной связки, обходя красивым пируэтом табуретку, женщина вспомнила, что вообще-то сегодня ее попробуют убить или, по меньшей мере, ранить. Отрезвляющая мысль сбила движение, Елена ударилась бедром о мебель, и весь запал растворился.
Тяжело вздохнув, она сунула мессер в ножны. Что ж, дуэль дуэлью, однако день только начался. Времени для завтрака уже не оставалось, но с вечера на столе ждала краюшка хлеба, завернутая в чистую тряпицу.
Собираясь, Елена сделала неприятное открытие — лямка медицинской сумы перетерлась. Старая рогожа свое отслужила и поползла такими лохмами, что сшивать бесполезно. За окном уже ходил от дома к дому трещеточник, возвещая, что уж середина рассветной стражи, кто на работу не успел, тот, считай, опоздал. Елена чертыхнулась, мешая два языка, и вытащила из-под стола «вьетнамский сундучок» с лямками. Она старалась не светить приметы старой жизни, но тут выбора не оставалось. Тащить под мышкой увесистый тючок со склянками не хотелось, мысли были заняты другими заботами. Она поколебалась: оставить меч на поясе, завернуть в тряпку или оставить дома до вечера? Решила — пусть висит. Когда-то пора начинать вести себя как фехтовальщик с каким-никаким, но все же опытом.