Впрочем, противник отделался легкой царапиной, а бой снова пришел к тому, с чего начался. И больше хитрых козырей у женщины не осталось.
Елена сменила стойку, то естьположение . Стала почти фронтально, уже не скрывая защищенную ладонь, чуть присела, позволив, как учил наставник, собственному весу «усадить» ноги. По всем канонам жанра сейчас должен последовать третий акт, после которого один из бойцов отправится в лечильню или на Северное кладбище, в общую могилу для безродных. Солдат подступал снова, на сей раз осторожно, приставным шагом, уже без раскачки и прочих телодвижений. Может, закатное солнце так шутило со светом, а может и в самом деле из бойцовского взгляда ушел весь кураж и превосходство. Елена подняла и опустила плечи, словно крыльями взмахнула, чтобы даже рукава не стесняли движения. Левая кисть остановилась у солнечного сплетения, ладонью наружу, будто хозяйка готовилась поймать бейсбольный мячик. Чтобы с равной быстротой парировать удар с любого направления.
Сейчас, сейчас…
— Да и черт с тобой! — заявил безымянный солдат, плюнул женщине под ноги, опустил меч. Отошел спиной назад шагов на пять, затем, по-прежнему, не сводя глаз с противницы, подобрал брошенные ножны. Елена молча наблюдала, как ее неудавшийся убийца прячет клинок, продолжая отступать. Солдат еще раз плюнул, гордо выпрямился, расправив плечи, а затем, наконец, повернулся и ушел в сторону реки. Его провожали свистом и даже разными обидными словами, но без особого энтузиазма. Все кровопролития ждали, а тут…
Только глядя в удаляющуюся спину, будто сотканную из желто-черных лоскутков, Елена поняла, что целиком ушла в «тоннельное восприятие», совершенно не фиксируя происходящее вокруг. А что если все это сплошная обманка и со спины уже крадутся подручные с сетями или кинжалами? Она заполошно дернулась, прыгнула к стене, вслепую махнув ножом. Народ шарахнулся в стороны и начал разбредаться быстрее. Пара совсем уж маргинальных личностей затеяла безыскусную драку, выясняя, кто теперь кому должен, если ставки сделаны, а победителя вроде и нет. Убедившись, что беспорядков не наблюдается, ушел стражник, положив алебарду на плечо, будто палку.
Елена прислонилась к шершавой стене, чувствуя, как начинают дрожать руки. От стены дома пахло сухой пылью и сеном. Пот лился градом, пропитывая недавно выстиранную рубашку. Кепка прилипла к влажным волосам. Хотелось закричать во весь голос и что-нибудь разбить, бегать кругами, в общем, дать выход чудовищному напряжению. Краски вечерней улицы показались очень резкими, телевизионно-яркими и контрастными, как в игре, даже глазам больно.