— Я слышала… — начала, было, она. Собственный голос показался слабым, противно безвольным.

— Что слышала? — спросил мастер, не поднимая голову.

— Я слышала про воителей, — проговорила, чуть запинаясь, Елена. — Они…

— Рожай, наконец, — проскрипел Чертежник.

— Я слышала про бойцов, которые равно хороши в мече и колдовстве, — решилась Елена и замолкла, не зная, что еще сказать.

— А, маги-воины, — без всякого удивления отозвался мастер. — Есть такие. Вернее были.

— Были? — выдохнула ученица, не веря удаче. Наставник не только не удивился, но, похоже, воспринял вопрос как что-то вполне обыденное.

— Были. И есть, — Чертежник махнул рукой и выронил кружку. Та стукнулась о пол, пролив крошечную лужицу пахнущей спиртом жижи.

— Плесни еще, — приказал мастер, попробовав приподняться и упав обратно, на шаткое ложе.

Елена молча выполнила указание.

— А-а-а… — неопределенно проворчал Фигуэредо, жадно глотая уже чистое вино. Испарина выступила у него на лбу, щеки впервые на памяти ученицы окрасились чем-то, что можно было назвать тенью румянца. Как у настоящего туберкулезника.

— Да, — неожиданно четко и внятно сказал он. — Такие были. И много. Давно, очень давно. Но магия почти ушла из мира. Слишком много сил, много времени теперь надо, чтобы достичь в ней хоть каких-то высот. И прирожденный дар, без которого ничего не выйдет, сколько ни учись.

— Но все-таки они есть на свете?

— Да. Очень мало. И упаси тебя Пантократор встретиться с одним из них.

— Почему?

Чертежник взглянул на нее, не поднимая головы, неожиданно внимательным и острым взглядом.

— В бою нельзя одновременно крутить мечом и колдовать. Все равно, что одной рукой рисовать картину, а другой считать в бухгалтерской книге. Нельзя совместить несовместное. Нельзя разделить душу надвое. Да и незачем. Ведь если ты маг с хорошими задатками, тебе не нужно убивать самому. Однако…

Новый глоток, на сей раз мелкий, только губы смочить.

— Однако были те, кто стремился достичь совершенства и в том, и другом. И находились те, кому это удавалось. Была школа, которая учила, как сковать себя цепями самодисциплины. Отказаться от искушений. Постичь непостигаемое. Стать выше человека, уподобившись тени ангела. Этой школы давно уж нет. Погибла во время крушения прежнего мира.

— Но маги-воины все-таки существуют?

— Да. И молись, чтобы никогда его не встретить, — повторил предостережение фехтмейстер. — Секреты старой школы давно утеряны. А без них путь воина-мага — дорога в безумие. Их души больны, как у тех, кто злоупотребляет магическими переходами. Искажены, как у слуг Ювелира. Однажды я видел…