— Ну, просто… ну… — Елена прикусила язык, поняв, что едва не проговорилась о собственном прошлом.

— Так не мычи и слушай дальше, — сварливо заметил фехтмейстер. — Или выметайся.

Елена выметаться не стала, благо изображать живейший интерес не приходилось. История захватила, и женщина уже догадывалась, о ком идет речь.

Бретеру понравилось новое занятие. Очень скоро многие бойцы поняли, что именно здесь, в неприметной, чистой аптеке, они получат и хороший совет, и годное лекарство. А лекари торопились свести полезное знакомство с заслуженным воином, чтобы именно к ним он отправлял собратьев по нелегкому ремеслу для штопки многочисленных ран. Были, правда и люди, которые решили, что старик нынче легкая добыча. Они ошиблись.

Фигуэредо усмехнулся, клацнув зубами, и Елена не стала уточнять, как именно бретер-травник вразумлял коллег.

Но была одна проблема. Аптекарь нуждался в помощнике. Требовался человек сноровистый, доверенный, умный, обученный грамоте и счету, честный. И, что немаловажно, с чуткими пальцами, способными перетирать, отмеривать и смешивать тонкие ингредиенты в точных пропорциях. Бретер нашел такого подручного, притом очень странным образом.

Однажды, в поездке за редкими травами, всадник оказался свидетелем отвратительной и, увы, вполне обычной сцены наказания неверной жены. Молодую женщину, почти девочку, запрягли то ли в телегу, то ли сани вместо лошади, заставив везти «пострадавшего» мужа вокруг села под ударами кнута. Обычно такое испытание мало кто переживал, а если и случалось, уделом женщины становились увечья и все равно — быстрая смерть. Никому не нужна «порченая», тем более, калека.

Бретер видел в жизни много боли и несправедливости, он собирался проехать мимо. Но увидел глаза несчастной и понял, что жизнь его с этого момента двинулась по совсем иной колее. Бретер одной рукой обнажил клинок, а другой развязал кошель и предложил сельским выбирать по своему вкусу. Так он купил служанку и жену.

— Но ведь работорговля запрещена…

— Да брось, — фыркнул Чертежник. — Оформили развод прямо на месте. Наверняка священник ушлый попался. И умный. Ну да, перешагнули малость законы, но кому какое дело, если все довольны? Сельским так даже лучше, баба пропала навсегда, о позоре не напомнит, грех на душу брать не надо, да еще и деньжат подвалило.

— Но жена, ну, бывшая? Как ей можно было владеть?

— А куда ей деваться? — искренне удивился Фигуэредо. — Обратно хода нет, ремесла не знает, сама за себя не ответит. Так что в шлюхи только. Ну, или сразу в петлю. Она и пошла за покупателем.