— Два с лишним года уж минуло с той ночи, — сказал Фигуэредо. — Два не коротких года… А все будто вчера случилось. Я не видел этого сам, но слушал тех, кто был свидетелем. И видел все, что осталось поутру.

Елена молчала. Вдалеке звонили колокола, отмерявшие конец дневной стражи. Вот и день близится к завершению. Город окончательно проснулся, сбросил дремоту, готовясь, как экстремальный купальщик, окунуться сначала в ледяную купель ежегодного поминовения, а затем в банный кипяток безудержного веселья. Но здесь, за прочными стенами старой, пришедшей в запустение школы, время будто прекратило свой ход.

— Это случилось в «час мертвых», после полуночи. Венсан прошел, как ураган, как смертная коса, за ним оставались лишь трупы. Он убил девятнадцать человек, ни одного слуги, только вооруженная охрана, лучшие из лучших, — рассказывал Чертежник. — Это было невозможно, и все же он это сделал. А молодой дурак мог сбежать, но упустил свой шанс. Взыграла спесь. Потом было уже поздно. Жнец загнал его в комнату под крышей и прикончил оставшихся телохранителей. И затем…

Чертежник встал. Не быстро, не без усилий, но достаточно бодро для своего состояния, в котором объединились хворь и вино. Отвернулся от Елены, глядя на большой деревянный щит с наброском человеческой фигуры в легком доспехе и ее уязвимых точек.

— Хороший бретер всегда немного лекарь, — все так же, не оборачиваясь, вымолвил фехтмейстер. — Чтобы отнимать жизнь, нужно хорошо знать, где она сокрыта в человеческом теле. Прежде чем подоспела стража, Венсан разделал дурня как рыбу, просто искромсал ужаснейшим образом. Притом не уязвил глубоко ни один орган, не разрезал ни одну крупную жилу. Боном прожил еще шесть дней, умирая в жутких мучениях, но помочь ему не смогла даже магия.

— А Шарл… Жнец? — несмело вопросила ученица.

— Исчез. Никто больше не видел его. И немудрено, за убийство бонома ждет гвоздевание или расклевывание воронами. Все думали, Жнец бежал далеко на юг и там, скорее всего, сложил голову. В конце концов, он тоже был изранен в том бою, и жестоко. Да, все так думали…

Фигуэредо по прозвищу Чертежник развернулся всем телом к Елене, сверля ее взглядом мутноватых глаз.

— Пока ты не принесла весть от моего старого товарища. И его кинжал.

— Зачем ты рассказал мне это? — спросила она, сжав кулаки за спиной, пытаясь удержать дрожь.

— Если ты достаточно умна, поймешь сама. Если нет, считай, я тебя развлек. Причем совершенно бесплатно. Цени это.

Он снова развернулся, заложил руки за спину, перехватил их горизонтально, сжав у локтей.