— Ты, — бесхитростно ответила графиня.

— Я, — сказала лекарка, потому что… а что здесь еще можно было сказать?

— Видишь ли, — Флесса поправила черный плащ, который, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, был оторочен каким-то гладким глянцевым мехом. Сапожки мягко и легко ступали по камням. Елена чувствовала себя как человек, идущий рука об руку с инопланетянином. У них даже язык отличался, графиня выговаривала «с» с подчеркнутым шипением и регулярно опускала последние согласные. Нечто подобное Елена уже слышала урывками, когда тюрьму посещали бономы высокого полета. Судя по всему, это был не региональный акцент, а некая речевая традиция.[1]

— Когда я хочу людей, я их покупаю, — сообщила Флесса с очаровательной и жутковатой непринужденностью. — Я захотела тебя, но ты не взяла деньги.

Тут уже Елена улыбнулась, скупо, одними краешками губ. Красивая была сцена с поклоном, можно было бы в кино вставить.

— Продаются все?

— Разумеется. Каждому человеку что-нибудь нужно. Каждый имеет желания, которые не может удовлетворить. Разные желания имеют разную цену. Деньги, знаки внимания, возможности.

Елена сочла за лучшее промолчать.

— Это было глупо, — продолжила рассказ графиня. — Но ты не казалась глупой. Это необычно. И это меня заинтересовало.

Они неспешно продвигались к реке. Мостовая ступала место более древней кладке, не каменной, но из дерева. Множество толстых спилов крепчайшего дерева уложили на песочно-гравийную подушку, отлакировали, залив промежутки смолой и получился настил, прочный и удобный. Память минувших веков, когда магия была таким же рабочим инструментом, как руки рабочих или чертежи архитекторов. А строительный лес еще не стал таким дефицитом.

Флесса повернула направо, в сторону одного из мостов. По пути встречалось все больше людей, народ покидал дома, чтобы принять участие в Поминовении. Елена примерно знала, как это будет, однако участвовала в подобном первый раз.

— И ты решила меня убить?

— Нет, конечно, — искренне удивилась Флесса. — Зачем? Я узнала, что ты берешь уроки фехтования.

Они ненадолго замолчали. Графиня распустила завязки плаща, скинула на руки одного из охранников, не предупредив и даже не взглянув на него. Тот принял одежду как само собой разумеющееся и в свою очередь передал какой-то личности, вынырнувшей из толпы. Под плащом обнаружилась серая куртка, широкий посеребренный пояс и уже знакомые темные чулки. Только золотой цепи на сей раз не было, и сапоги оказались менее понтовые, более утилитарные. На поясе Флессы висел широкий кинжал, оружие богато украшено — рукоять обвита золотой или позолоченной проволокой, притом кинжал не казался парадной декорацией. Красивая, но практичная вещь. Оценивая боковым зрением стиль спутницы Елена болезненно чувствовала поношенность своей одежды, стоптанность ботинок, кривоватую самодельную стрижку. Тот факт, что лекарка одевалась лучше и дороже доброй половины жителей Мильвесса, в данный момент не приносил утешения. Елена испытывала обыкновенную зависть и, в общем, не стыдилась того.