Маленькие кораблики плыли вниз, неся лампадки, чтобы уйти в залив и там исчезнуть в морской пучине, напоминая мертвым, что их не забыли, а живым о бренности всего сущего. Флесса откинула голову, закрыв глаза, словно упивалась моментом. Охрана сомкнулась теснее, толпа неистовствовала, и буря коллективного взрыва вот-вот обещала взорваться буйным весельем. Нынче вся столица, весь обитаемый мир отметят второй день празднества, время безудержного праздника, момент, когда осень считается завершенной, и приходит зима.

Елена склонила голову и крепче взялась за холодные перила. Камень, источенный годами, казался ноздреватым, как пемза, слегка царапал пальцы и быстро нагревался от жара, снедавшего фехтовальщицу изнутри. Ни к селу, ни к городу женщина вспомнила, что так и не вернула Чертежнику боевые перчатки.

«Что же со мной творится?»

— Купи мне меч, — отрывисто сказала Елена.

Флесса глянула на нее. Отблески розовых фонариков играли в темных зрачках дьявольскими огоньками. Графине только рожек не хватало, чтобы сыграть обольстительного суккуба.

«Это все Поминовение. Ночь грусти, ночь смерти. Час, когда что-то умирает, и что-то приходит в мир»

— Купи мне хороший меч с клеймом. И я поработаю твоим… «болваном».

— Хорошо. Жду завтра, к началу вечерней стражи. Если будешь достойным противником, позволю выбрать оружие в моем арсенале, — графиня смерила лекарку взглядом. — Мы примерно одного сложения, то, что подходит мне, будет хорошо и для тебя.

Елена вдохнула и выдохнула по бретерскому навыку, однако не сработало. Казалось, вместо прохлады она вдыхала чистый огонь, а тепло собиралось у сердца в обжигающую искру, рассылая по нервам уколы острого, на грани боли, возбуждения. Флесса глядела на фехтовальщицу, недоуменно и недовольно скривив губы, ожидая почтительного ответа.

— Палуба, ты говорила про палубу, — вспомнила Елена. — У тебя есть лодка?

— Лодка? — графиня сморщила благородный нос с таким видом, словно Елена сказала непристойность. — У меня есть корабль.

— Покажешь? — спросила Елена, глядя глаза в глаза, не мигая, в точном соответствии с заповедями Чертежника. — Никогда не видела ночного моря. Всегда хотела нырнуть в лунную дорожку на волне.

Шея Флессы дернулась, выдав момент, когда непрошибаемая аристократка оказалась по-настоящему выбита из колеи. Впрочем, ответ прозвучал выдержанно и спокойно:

— Покажу.

— Я знаю, где твой дом. Приду завтра к началу вечерней стражи.

Флесса посмотрела в спину уходящей Люнны. Провела рукой по шее, будто смахивая невидимую паутину. Покачала головой, наконец, дав некоторую волю чувствам.