Дуэлянту[1] не хотелось, чтобы его жизнь закончилась сегодня, именно здесь, но для этого требовалось очень сильно постараться. Можно сказать, вывернуться наизнанку, и все равно требовалась помощь Пантократора. Боец машинально осенил себя священным знаком, прошептал одними губами короткую молитву, обращаясь к Атрибуту войны. Быстро перебрал в уме святых, выбирая, кого можно было бы попросить о заступничестве перед божественным ликом в подобной ситуации. Не нашел и подумал, что божеству в конце концов виднее, каким образом помочь нерадивому бойцу.
Без привычной тяжести кольчуги или хотя бы кожаного жилета тело казалось голым, это было неприятно и нервировало. Мелкая дрожь пробежала вдоль позвоночника, перескочила на плечи, заставила приподняться волоски на руках. Бретер провел левой рукой вдоль обтянутой кожей рукояти сабли. Повинуясь наитию, зажал клинок под мышкой и, помогая зубами, быстро стянул плотно обтягивающие перчатки. Немного проиграл в защите, немного выиграл в управляемости оружия. Второе сейчас нужнее. Бретер сунул, было, перчатки за пояс, затем просто кинул на землю, утоптанную до состояния камня. Если все закончится хорошо, после можно будет поднять. Если нет… тогда ему точно не понадобятся перчатки, пусть даже самые новые, из лучшей кожи.
Быстрый взгляд на противоположный конец восьмиугольной арены, где вальяжно прохаживался, время от времени эффектно помахивая клинком, противник. Несмотря на давнюю традицию оставлять поединщиков наедине друг с другом и ареной, молодого бонома окружило не меньше десятка слуг и клиентов. Ободряющие, восторженные, обещающие быструю и легкую победу. Сулящие почет, уважение и славу после боя. Готовые передать романтическую записку и принести ответ (или в обратном порядке), потому что женщины любят победителей, а на трехярусных ложах нынче собралось немало девиц из хороших семей. Которые (девицы, не семьи) были бы рады пообщаться с торжествующим победителем. Не сейчас, а ближе к вечеру, когда факелы и свечи бросят на сумрачные стены замка романтические тени, скрывая то, чему лучше быть скрытым от сторонних взоров.
Убийство и смерть пьянят, разогревают кровь лучше любого вина, лучше самых экзотических наркотиков с Острова и Пустошей.
Бретера, разумеется, никто не окружал. А если кто-нибудь и желал ему победы, то в самой глубине души. Не сказать, чтобы это как-то особенно мешало, боец привык драться без условностей и одобрения, ради победы и результата. И все равно… сейчас он не отказался бы увидеть хоть один ободряющий взгляд.