— Такие… эксцессы портят торговую репутацию, — осмелилась вставить Флесса. — Продавцы хороших товаров задумываются, стоит ли им рисковать.

— Плевать на страхи торгашей, купцы должны страдать и знать свое место, — еще более сердито ответил герцог, с великолепным безразличием опуская тот факт, что сам был одним из крупнейших негоциантов запада, представителем всех торговых интересов Острова до самых Срединных гор.

— Воистину, несчастна земля Малэрсид, — загрустил старик. — Казалось бы, солнца в достатке, рядом теплый океан. Но земля соленая. Виноград и маслица не прививаются… А ведь когда-то местные вина поставлялись даже в столицу. Теперь вместо чистого прозрачного нектара мы заправляем кушанья какой-то смолой. И самое печальное — земля соленая, а годной к пропитанию соли мы тоже лишены. Должно быть, основатели семьи Вартенслебен сильно прогневили Пантократора, и мы платим за грехи отцов и матерей.

— Почву рекомендуют обессоливать люцерной, — осторожно вставила дочь. — Также хорошо действует гипс, он связывает вредоносные примеси в доброй земле.

— Девочка моя, — покровительственно, на грани оскорбления, вымолвил герцог. — Ты думаешь, я не обращался к лучшим аграриям Ойкумены?

— Простите, чтимый отец…

— Наберутся в университетах всякой зауми, — буркнул герцог. — Люцерна, гипс, падун-трава, все это, научно говоря, паллиативы, сиречь половинчатые решения. На самом деле очистить почвы от соли могут лишь дожди или обильный полив. И пока магия не вернется в прежнем изобилии, позволяя выжимать облака досуха, наши урожаи останутся нищенскими.

Флесса склонила голову, постаравшись принять как можно более покаянный вид. Она сделала большую промашку, показав ученость не к месту и не ко времени, да еще в свете презрения патриарха Вартенслебенов к классическому образованию. Но, кажется, обошлось.

— Ну да ладно, — старик дал понять, что время перейти от пустых слов к делам. — Итак?..

Флесса с готовностью шагнула к отцу, открывая папку новомодного стиля, что пришел из Города. Дощечки, столь тонкие, что сквозь них можно было различать свет и тьму, снаружи были обтянуты тисненой кожей, а внутри покрыты специальным составом, который не пачкал содержимое и одновременно позволял делать записи стилосом, как на обычной восковой цере.

— Излагай, — повелел герцог.

— Во исполнение вашей воли, чтимый отец, я проверила бухгалтерию купеческих сообществ за этот год. Кроме того я провела ревизию всех действующих фуэров и арветтов[1] подвластных земель. Вот их перечень.

На каменный пюпитр опустился большой, сложенный вдвое пергаментный лист, исписанный очень мелким почерком от края до края, почти без полей. Похоже, фуэров и арветтов оказалось немало.