Флесса удобно расположилась на деревянной скамье, покрытой несколькими расшитыми покрывалами. Герцогиня полулежала, как патрицианка, облокотившись на подушку в виде плотного валика, причем, впервые на елениной памяти, дворянка была в платье. Вид у Флессы был такой, словно герцогиня только что проделала некую работу невероятной тяжести и теперь отдыхала, приводя мысли в порядок.

— Мое почтение, — приветствовала Елена.

Флесса рассеянно кивнула, думая о чем-то своем. Елена почувствовала укол не то, чтобы ревности… скорее недовольства тем, что ей пренебрегают. Но скрыла это, потому что мало ли какие заботы угнетали подругу.

— На столе, — махнула рукой Флесса.

Елена шагнула к небольшому круглому столику со стеклянным кувшином и стеклянными же бокалами. Оглянулась с любопытством, в таких местах ей бывать еще не доводилось, все было интересно и ново. Плеснула себе немного вина, скорее чтобы смочить язык, нежели ради утоления жажды. Флесса думала, отвлекать ее не хотелось, думы те наверняка были важными.

— Да, — неожиданно сказала герцогиня, как будто включилась по нажатию кнопки. — Да!

— Привет, — Елена подняла руку, как школьница за партой, напоминая о себе.

На самом деле она, конечно, сказала не «привет», это было бы чересчур легкомысленно. Однако с учетом поправок на положение, использованный ей оборот был максимально близок к легковесному «привету» от низшего к высшему.

— Да, здравствуй. Дела, дела.

— Я вижу, — Елена широким жестом отметила рабочий беспорядок в мастерской.

— Мурье пропустил сразу?

— Да. Почти. Знаешь… он меня тревожит, — призналась лекарка. — У него злобные глаза. И он все время рядом… даже когда мы…

— Забудь, — махнула изящной кистью герцогиня. — Он моя тень. И наушник отца, без этого никуда. Не смущайся, он бесполое существо.

— Э-э-э… — чуть не подавилась вином Елена. — Ему не нравятся женщины?

— Мурье никто не нравится, — улыбнулась аристократка. — Он любит только власть и деньги. И еще лошадей. Он прекрасно понимает, что получить все желаемое сможет лишь беззаветной службой. Моему отцу, а соответственно и мне. Так что, если захочется, можно поставить его у изголовья с канделябрами. Он будет такой же холодной рыбой.

Флесса хихикнула совсем как шаловливая девчонка.

— Хотя не так давно мне все же удалось его смутить. Но там был особенный случай.

— Да-а-а… — протянула Елена, не очень понимая, что тут еще можно сказать.

— О! — Флессе в голову пришла мысль, которая, похоже, ее захватила. — А хочешь, к ночи позовем служанку посимпатичнее, и Мурье с ней…

— Нет! — отказала Елена слишком быстро и слишком резко, во всяком случае, тонкие брови Флессы поднялись изумленным «домиком».