Он быстро перевел дух. Старый воин говорить красиво не любил, однако владел этим искусством, потому что косноязычные плохо торгуются. А наемник должен уметь задорого продавать свой меч и полководческое искусство.

— Твои полминуты истекают, говори короче.

— Кроме того, все поймут, что здесь не обошлось без колдовства. То есть по вашему следу отправятся еще и маги, чтобы снять подозрения в том, что кто-то из них поднял руку на бонома, почти приматора.

— Это все?

— Почти. Итого на вас будут заочно обижены многие люди, от бономов до волшебников. Осталось добавить, что мстить будут также за меня. А моя семья так или иначе в родстве почти со всеми княжествами и тухумами Столпов. И в горах еще остались шаманы, которые могут искать сокрытое, видеть невидимое.

— Мстить за тебя? — усмехнулась ведьма. — Ищешь смерти? Готов лечь четвертым?

Князь без особой торопливости вытащил из ножен здоровенный палаш с рукоятью на полторы руки и незамкнутой дужкой.

— Я продаю свой меч и опыт командира. Я дал клятву и получил задаток, — объяснил он со сдержанной гордостью и толикой снисходительности. — Моя верность нерушима, пока длится служба и соблюдается договор. Таков обычай Красной Луны, он неизменен со времен, что были прежде Старой Империи.

— Ищешь смерти, — теперь это звучало как утверждение. — Сейчас найдешь.

— Нет. Храню честь наемника Столпов, — поджал губы князь. Он уже привык, что «плоские» совершенно не понимают суть наемной воинской службы и лишь позорят благородное занятие, а потом еще удивляются, отчего любая пехота Ойкумены ничего не стоит против горских баталий.

— Госпожа, — князь церемонно поклонился в сторону Флессы. — Буду рад встать на вашу защиту телом и мечом.

— С гордостью приму вашу службу, — склонила голову герцогиня. Губы ее дрожали, пальцы дрожали еще сильнее, голос рвался на каждом слоге. Флесса неосознанно щурилась, защищая глаза.

Ведьма очень внимательно посмотрела на жалкую, пытавшуюся собрать остатки смелости герцогиню. Плотная черная повязка не могла пропускать свет, но поворот головы, мимика, движения тела были таковы, словно чудовище с мечом действительно видит все, не упуская ни малейшей детали.

— Последний шанс, — острие коснулось века, пригладило черные ресницы.

Флесса глотнула, сжала пальцы, не в силах побороть их дрожь. Толстый слой белил потек от слез.

— Иди к дьяволу, паскуда, — глухо, с отчаянностью обреченной, выдавила герцогиня.

— Кажется, не наш сегодня день, — тяжело вздохнул князь, не спеша двинувшись к столу. Тяжелый палаш он держал на плече, затем поднял над головой, рассчитывая вложиться в одну сокрушительную атаку. Три тела на окровавленном полу демонстрировали, что перефехтовать ведьму не получится. Оставалось понадеяться на безудержную атаку, способную проломить любую защиту тяжестью клинка.