Одно можно сказать точно — куда-то женщина попала. Вопль перешел в надсадный визг, деревяшка в руке окончательно треснула и рассыпалась. Елена скатилась с поверженного противника, упала рядом. Лежать было хорошо, очень спокойно и почти не больно. Только познавший утомительную работу человек знает, что такое настоящий отдых. Только хорошо избитый боец понимает, какое счастье просто лежать, раскинув руки, когда мускулы, кажется, стонут от наслаждения передышкой, легкие жадно глотают воздух, а боль уже не рвет тело раскаленными кусачками, но скорее поглаживает, ободряюще шепча «ты жив, ты все еще жив».

Женщина со стоном перевернулась, снова поднялась на четвереньки, привалилась плечом к стене. Рывок за рывком, понемногу, буквально цепляясь обломанным ногтями за шершавый камень и кирпич, вытянула себя вертикально. Боль и невыносимая усталость навалились как тяжкий саван, гнули обратно, призывая упасть и не думать ни о чем. Инстинкт бретера методично, как хороший бухгалтер, инвентаризировал повреждения. Колено хрустит, что-то с суставом. Если она, Елена, выживет, придется есть много студня. Правая рука — по меньшей мере, сильный ушиб. Слева, в районе трапециевидной мышцы, особая боль, там, куда пришелся второй удар гирькой. И слева же треснула пара ребер. Голове досталось, однако нос цел, несколько ушибов и содрана кожа на виске.

Хрипя, пытаясь выдавить редуцированные до шипения ругательства, поднялся и налетчик. В иных обстоятельствах Елена, пожалуй, отдала бы должное стойкости уголовника. Сама она мужчиной не была и в полной мере оценить последствия удара в пах не могла, но знала, что это по-настоящему больно. Да и глазу досталось, это было видно даже при свете лампы. А мужик не только сумел встать, но и готовился продолжить.

Однако обстоятельства были не иными, а такими, какие сложились. И совсем рядом, за стеной, лежали, привязанные к столу, жутко изувеченные тела двух маленьких женщин, которые никогда не станут старше. Даже если бы Елена очень постаралась, она вряд ли нашла бы в душе хоть каплю милосердия. Но лекарка не старалась.

Каждое движение отзывалось вспышками боли, которые загорались как фейерверки, выжигая нервные окончания. Шумно сопя сквозь зубы, чувствуя, что выдох превращается рычащий стон, Елена махнула рукой, распутывая плащ, в пару экономных движений, как учил Фигуэредо. Набросила ткань на противника точно так же, как однажды это сделал Кай во время их «дуэли» на палках. Налетчик запутался, шатаясь на дрожащих ногах, махнул вслепую кулаком с зажатой гирькой, натыкаясь на стены.