Бретер вывернул руку, перехватил запястье Елены-Хель, начиная прием высвобождения от захвата, на мгновение они замерли, сцепившись в римском рукопожатии, а затем…

Елена отступила, моргая, как только проснувшийся человек, чей взор еще застила пелена нерассеянных сновидений. Раньян вздрогнул, поднял руку со искривленными судорогой пальцами. Казалось, мощный удар тока пробил мужчину и женщину через ладони, превратив секунду в столетие, заставив дрогнуть звезды и остановив круговорот луны в поднебесье.

— Что это было… — прошептала Елена, сжав небольшие кулаки, потирая их друг о друга как сильно замерзший человек. Она растеряла весь пыл и вообще чувствовала себя так, словно бешеная ярость ушла вместе с электрическим ударом.

— Да никогда в жизни, — выдохнул Раньян, скручивая и пальцы, будто разминал заржавевшие суставы. Прозвучало тихо, так, что, пожалуй, только боевой слуга расслышал.

Что бы сейчас ни произошло, Раньян вернул присутствие духа за пару мгновений, завернулся в холодную решимость, как в плащ.

— Я должен был тебя охранять от любых бед и опасностей, любой ценой. Остальное ты узнаешь после того как…

Холодный, чистый, металлический звук разнесся высоко над крышами Города. Колокол ударил где-то в стороне Храма Атрибутов, возможно как раз с храмовой звонницы. Тревожный, одинокий сигнал прокатился, отразившись от темных туч, растворяясь в ночи. Вторя ему, с другого конца Мильвесса послышался второй, затем третий. Они так и не слились в единый звон, как обычно случалось в дни празднований или, скажем, при больших пожарах. Каждый из примерно десятка больших колоколов гремел свою партию, будто с оглядкой на остальные. И было что-то невыразимо страшное, замогильное в этой музыке тревожной бронзы под мертвым светом седой луны.

— Набат, — сказал Раньян. — Все-таки набат…

Не тратя больше слов, он зло посмотрел на Елену, затем развернулся и зашагал прочь, как огромная птица со сложенными за спиной крыльями плаща. За ним потянулись наемные бойцы. Женщина посмотрела на искупителей. Насильник пожал плечами, одернул халат. Кадфаль переложил дубину с плеча на плечо, демонстрируя всем видом: «твои заботы, решай, как знаешь».

Елена зло и отчаянно выругалась, понимая, что решать надо сейчас и даже не «быстро», а мгновенно'. Крикнула вслед бретеру:

— Стой! Договорились!

И быстро зашагала по брусчатке, слыша, как идут за спиной нежданные и надежные «спутники в нощи».

— Держи, — Раньян протянул ей на ходу нож, данный Чертежником. Тот, что поднял с пола и проверил. — Больше не теряй. Поспешим.