Окружающий мир, тем временем, казался отвратительно материальным и растворяться в уходящем сновидении отнюдь не собрался. Нанятые бойцы Раньяна переминались с ноги на ногу, не вмешиваясь в беседу патрона и его визави. На оставшемся поодаль мосту началось некое шевеление, похоже местный криминал выполз из щелей и начал потихоньку обирать мертвецов, как упыри на оскверненном кладбище. Теперь стало понятнее, зачем горцы побросали в реку тела жандармов. И, надо полагать, пехотинцы рассчитывали вернуться за телами своих мертвецов. Ни к селу, ни к городу вспомнилась еще одна версия, почему горцы не носят перстни с кольцами — чтобы мародеры на поле боя не отрезали ценности вместе с пальцами, уродуя честно павший труп.

— Утром я была счастлива, богата и почти дворянка. Затем выяснилось, что любовница долгие месяцы искала меня, чтобы убить… или отправить в подарок отцу, — отогнула палец Елена. — После умерли два человека, которые стали моей семьей, — она отогнула второй палец, считая. — Я убила двух подонков и кастрировала третьего, он тоже сдох. Старый враг попросил о помощи. Какие-то доброжелатели прислали двух спутников, которые помогут. Однако не помешают залезть на рожон и сломать шею. А еще тут есть подземные ходы, страшные тайны и дворцы…

Она вздохнула и спросила не столько Раньяна и братьев, сколько саму себя:

— Так и сходят с ума?

— Так всегда бывает, когда оказываешься в круговороте событий, — добродушно вымолвил Кадфаль, перекладывая дубину из одной ручищи в другую. — Как в хорошей битве. Ничего не понятно, все кругом бегают, суетятся…

— И выпускают друг другу кишки, — со знанием дела подсказал Насильник.

— Да, так и есть. Потом уже приходят летописцы, записывают что-то в свои церы и оказывается, что все события были скованы единой цепью, звено к звену. Все имело смысл и значение, было упорядоченно и обусловлено, с чего-то началось и чем-то завершилось. Но понимание придет уже после, а в исторический момент остается просто нестись по бурным волнам и постараться не утонуть. Ты тоже все поймешь, что к чему, но сначала придется выжить.

— К делу, — жестко отрезал Раньян, зло посмотрев на луну и чернеющее небо, подсвеченное далекими огнями. Кажется, этой ночью в Мильвессе сгорит еще не один дом… — Меня проведут в тюрьму, — сказал он. — Там необходимо найти тоннель, пройти по нему, сделать дело.

— С меня хватит мертвецов, — выдохнула женщина. снова чувствуя на руках омерзительную липкость чужой крови, склизкое прикосновение жил и внутренностей. Надо сказать, присутствие рядом искупителей придавало уверенности.