Улицы вымерли, боязливо притаились за плотно затворенными ставнями, за обитыми бронзой дверями и засовами. Где-то поодаль уперся в низкие тучи столб черного дыма. За спинами бился отсвет желтого, едва заметный над крышами, видимо, дом Баалы как следует разгорелся. Солнце село, окрасив на прощание темное небо акварельно-мягким оттенком багрового. Воздух был холоден и почти неподвижен, несмотря на близость реки.

Они перешли мост, двинулись вдоль забранного в гранит берега. Когда Елена окончательно потеряла терпение, Раньян заговорил, быстро и в то же время деловито, как человек, привыкший излагать суть вещей предельно лаконично и ясно. А может просто репетировал слова, кто знает.

Действительно, Рутьер с Пустошей явился в Город отнюдь не за головой Хель. Ему заказали некую работу, для которой требовалось незаметно проникнуть в один из дворцов Старого Города. Проблема заключалась в том, что сделать это, не привлекая внимания стражи, можно было только через подземный ход, который…

— Поняла, — сморщилась Елена, будто укусила незрелый лимон. — Теперь поняла…

Теперь все, шаг за шагом, становилось на свои места!

Раньян был уверен, что легенда не лжет, и тайный ход существует — тоннель, проложенный в незапамятные времена от дворца (который тогда еще не стал подземным) в Старый Город. Забытый, таинственный — и, по-видимому, взаправду существующий. У бретера имелся чертеж, извлеченный из бог знает каких архивов. Был подкупленный стражник, скорее всего не один, согласный за головокружительную сумму тайно пропустить в подземную тюрьму небольшую группу. Были наемники, готовые к любому риску. Однако тоннель, судя по чертежу, брал начало среди нижних уровней подземной тюрьмы, во тьме старого лабиринта, куда не было дороги посторонним, и несведущий человек заблудился бы сразу. Требовался проводник, найти которого по-настоящему быстро не представлялось возможным. И тут, в беседе с Чертежником, случайно всплыло место работы ученицы Люнны-Хель…

Раньян понял, что бог и судьба ему благоволят, оставалось лишь уговорить лекарку рискнуть и дождаться выходного дня. Лучше всего — открытия Турнира, когда Дворец-под-холмом опустеет, и большая часть стражей отправится на ипподром или ударится в праздничный кутеж. Чертежник ничем не был обязан Раньяну, однако, поскольку рутьер передал весть от старого товарища, согласился выступить посредником, гарантирующим если не результат, но хотя бы спокойный и деловой разговор.

А дальше началась гонка со временем, которую бретер внезапно стал проигрывать в силу надвигающейся смуты и грядущих беспорядков. Более-менее стройный план превратился в беспорядочно меняющий направление снежный ком на крутом склоне. И когда внезапно погиб Чертежник…