— Погиб⁈ — вскинулась Елена.

— Да. Убит. Скорее всего, покончил с собой.

Елена не чувствовала особых душевных терзаний, в конце концов, она не питала к старому фехтмейстеру никакой симпатии. Он унижал ее, ни во что не ставил, а поначалу вообще изувечил и выбросил на смерть. Но все же… было печально. Еще одна смерть в дополнение ко все растущему мартирологу этого дня. Но кто или что могло послужить причиной гибели Фигуэредо? Все это было как-то связано — Чертежник, загадочные смерти в доме Баалы — но даже подстегнутые эликсиром мозги отказывались складывать воедино кусочки мозаики.

«Кто же меня теперь будет учить?» — подумала она, забыв, что вообще-то сейчас надо уносить ноги из Мильвесса, а не беспокоиться о забытом имуществе и оставленных занятиях.

Раньян меж тем продолжал рассказ о том, как обнаружив взломанный дом и в нем тело старого мастера. Понял, что дело скверно, бросился к дому Елены, где и встретил необычных конкурентов. Или помощников. Или вообще неясно кого. В общем, словно других неприятностей и удивительных событий было недостаточно, вмешались сторонние силы, проявившие себя в образе двух братьев искупителей.

— Мы поможем, — повторил Кадфаль, и Насильник молча кивнул, сохраняя на морщинистом некрасивом лице выражение Будды.

— Кто вы? — задала естественный и очевидный вопрос Елена.

— Те, кто поможет, — ответил искупающий с таким видом, будто закрывал этой фразой все спорные темы мироздания.

— Кто вас прислал?

Кадфаль пожал плечами, словно удивляясь неразумию вопрошающего.

— Те, кто попросил помочь.

— Братство Искупающих дружит с Церковью Пантократора, — неожиданно пояснил Раньян. — И, похоже, среди Демиургов высокого полета у тебя есть друзья или хотя бы доброжелатели. Тот или те, кто мог попросить двух братьев присмотреть за тобой.

— Но у меня нет никаких… — Елена осеклась, вспомнив пузатого исповедника из тюрьмы, его деятельный интерес к лекарке, а главное, ее медицинскому сундучку и знаниям о пользе антисептика. Что это было, простое любопытство или нечто большее, да еще и с затяжными последствиями?..

— Все так, — кивнул Кадфаль. — Нас попросили за тобой приглядеть.

— Охранять меня?

— Нет, — терпеливо сказал Кадфаль. — Приглядеть, чтобы ты нашла свою судьбу. То есть не отговаривать, если захочешь сломать шею. Не мешать ломать себе шею, буде возникнет такое желание. Но по мере возможности не дать тебе помереть совсем уж глупо и желательно покинуть город живой. Иными словами, не пастыри мы, но попутчики во тьме ночной.

— Ни черта не понимаю… — Елена сжала виски, потерла, зажмурившись. — Это какой-то паноптикум… Убийцы, злодеи, преступники, братья, садисты, пастыри… Я хочу проснуться, разбудите меня!