Оставалось лишь раскрыть глаза, чтобы удостовериться в безгрешности слуха и обоняния. Но смотреть и вообще что-либо делать совершенно не хотелось, тем более, что замученное тело, несмотря на отдых, отзывалось болью на любое движение. Лежать под войлочным покрывалом оказалось приятно и тепло. Щеке, правда, было жестко, кажется, под голову Елене подложили канатную связку с колючими волосками. Но это было малым злом по сравнению с возможностью лежать и отдыхать, отдыхать…
Рядом кто-то негромко говорил на два голоса. Один показался смутно знакомым, другой принадлежал не то ребенку, не то писклявой девушке. По-прежнему не раскрывая глаз, Елена плотнее завернулась в покрывало, с сожалением почувствовала, что сон таки бежит, ускользает, как медуза сквозь пальцы — вроде и чувствуешь, а удержать нельзя. Лежать просто так казалось глупым, да и голод внезапно напомнил о себе, прижав пустой желудок. Елена решила, что пора вставать. Открыла глаза, посмотрела вокруг.
Да, корабль, скорее кораблик, что-то вроде большой шлюпки с пузатым корпусом и одной мачтой. Типичный каботажник, рассчитанный на четыре-пять дней автономии, способный идти под парусом и немного на веслах. Внимательный осмотр показал трех членов экипажа, которые, судя по виду, эффективно совмещали рыболовство с мелким пиратством и контрабандой. Очень колоритные рожи, одетые пестро, почти как солдаты, без какой-либо возможности определить происхождение. Физиономии моряков не выражали ни капли энтузиазма относительно рейса и пассажиров, но держались «контрабандьерос» мирно. И еще их было маловато для такого судна, требовалось хотя бы шесть человек. Может быть остальные под палубой. А может и под водой… Да, из мертвецкого подземелья на корабль — Елена подумала, что многое пропустила в период сна-обморока.
Почти у самого носа на чем-то вроде гребной скамьи сидели Раньян и спасенный ребенок. Они тихо переговаривались, сблизив головы, бретеру с его ростом пришлось низко наклониться. Мальчик был ужасно печальным, недавние слезы промыли дорожки на грязных щеках. Оба искупителя примостились на корме, у руля. Кадфаль с аппетитом грыз кусок солонины, Насильник, судя по жестам и благочестивому виду, читал проповедь рулевому, тот казался несчастным и стоически внимал речам, косясь на искупительное копье. Грималь спал у борта, завернувшись в плащ.
Близился рассвет, значит, прошло всего лишь несколько часов. Ветер морщил водную гладь, рождал множество мелких волн, которые обещали разрастись нормальным штормом ближе к полудню. Ну да, зима, время непогоды и бурь. Луна потихоньку закатывалась, окрашивая небо в серебристо-молочные тона. Солнце еще скрывалось за горизонтом, но уже выбрасывало перед собой лучи — предвестники грядущего рассвета. Это совмещение порождало удивительно теплый и красивый оттенок неба над линией горизонта — карамельная охра, которую хотелось лизнуть, почувствовать на языке сказочную сладость.