— Я тебе… не верю, — решилась она. — Слишком все гладко.

— Хель, я бретер и рутьер, мое ремесло — лишать людей жизни, — поморщился Раньян. — Но я мастер, а не живодер. Чужая смерть меня не трогает, но и не радует. Я никогда не убиваю для развлечения и без весомой причины. Зачем умножать свои грехи перед Господом? Их и так немало.

Интересная логика, подумала Елена. Обычно люди рассуждают по-иному, что-нибудь вроде «их и так немало, так чего мелочиться, одним-другим больше».

— Мы встретили мародеров-убийц там, где полагалось быть Искре, — говорил меж тем Раньян. — Я опасался, что они добрались до тебя первыми. Тем более что в трофеях нашелся рыжий скальп. Мы допросили шарповников, а затем казнили, как положено. Добычу я отправил с частью команды к Вратам, чтобы там можно было опознать имущество, проверить, кто пропадал без вести за минувшие недели. С остальными бойцами продолжил поиски. Вот и все.

Елена подумала и не нашла причин для обмана. Действительно, звучало все здраво и логично. И хорошо билось с репутацией человека, который готов убить кого угодно, но строго в рамках заказанной работы.

— Когда стало ясно, что ты ускользнула, заказ был отменен.

— Снова через пергамент?

— Да. Но у меня остался волшебный ящик и сургуч с печатью для посланий, вдруг ты все же появишься. Потом стало ясно, что корабль отбыл, и тебя точно уже нет на Пустошах. Очередной курьер забрал все. Подтвердил, что заказ окончательно отменен и твоя дальнейшая судьба больше не моя забота.

— И посланник снова был неприметным?

— Конечно. Тот, кто организовывал все, знал толк в секретах.

— Аванс потребовали обратно?

— Нет.

— И это все?

— Да, — Раньян чуть развел руками, не выпуская оружие. — Прости, я был не совсем честен с тобой, но это все, что мне известно.

— Ясно.

Луна почти скрылась, а солнце будто уцепилось за горизонт розовыми крючьями, готовясь явить торжество наступающего дня. Вместо карамельной охры по небу разливались все оттенки розового и красного с каплями оранжевого цвета. Свет отражался, преломлялся в рваных тучах и, казалось, что небесный свод пылает, словно гигантский пожар.

Елена вздрогнула, фыркнула. Из ее глотки рвались спазматические звуки. Раньян приподнял бровь, следя за молодой женщиной цепкими, внимательными глазами, непроницаемыми, как вода у самого дна Залива. Руки темноволосого с кажущейся расслабленностью лежали на рукояти, можно сказать, едва касались меча. Раньяну понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — Хель смеется. Тяжело, с мрачным, безрадостным весельем, на самой грани истерического припадка. Бровь фехтовальщика скользнула еще на волосок выше