— Так, просто… подумалось, — сказала Хель, вздрагивая от боли в ребрах, которым не понравилось как их растревожил смех.

— Сколько времени прошло… больше двух лет. За это время я пережила несколько встреч с тобой, научилась смешивать порошки и микстуры, отрезать гангренозные конечности, сходила в рейд со смоляными. Увидела абордажный бой, помогла убить демона, влюбилась в женщину, а затем ее похоронила. Стала ученицей настоящего фехтмейстера, который ради пущей науки сломал мне руку… лечила страшно замученных людей… Делила постель с аристократкой из бономов по лучшим рецептам порнхаба… Убила своими руками двух человек.

— Не знаю, что такое «пронахаба», — заметил Раньян. — Но я бы еще занес в этот список достижений впечатляющую кастрацию, — пальцы в кожаных перчатках едва заметно пристукивали по проволочной обмотке на рукояти меча, отбивая одному лишь бретеру известный ритм. — И что?

— Кажется… это называется «арка личностного роста персонажа».

Елена согнулась в новом приступе полубезумного хихиканья.

— Плачь, — внезапно произнес бретер.

— Что?..

— Плачь, — повторил черноволосый убийца. — Ты отлично держишься, но я хорошо понимаю людей. Тебе очень плохо. Больно. Тяжело. Молитва обычно помогает, но по-моему ты не из тех, кто верит, что Господь присматривает за ними. Плачь, слезы очищают душу, вымывают из души боль.

— Венсан говорил так же.

— Жнец мудрый человек. Я рад, что мы так и не скрестили мечи, хотя пару раз оказывались к тому очень близки.

— А еще он говорил, что слезы удел молодых. Удел и великое благо.

Елена снова поглядела на пожар в небесах.

— Я помню тебя на Пустошах потерянной девчонкой, что никогда не снимала платок. И казалось, в любой момент готова была разрыдаться, — констатировал бретер, просто отметил факт, без всяких эмоций. — Ты стала старше.

— Да, старше. Мне кажется, на целую жизнь. И на потерянных близких.

Она потерла опухшие глаза. Ни слезинки. Боль осталась. Грусть и чувство жгучего стыда за принесенную в дом Баалы смерть — да, никуда не исчезли. Но Елена не могла заплакать, слезы пересохли. Она перевела взгляд на спящего мальчика.

— Не становитесь рядом, чтобы можно было сравнить профиль, — сказала Елена.

Раньян молчал, проворачивая меч. Спросил, не поднимая глаз, сухо и с опасным безразличием в голосе:

— Так заметно?

— Не очень. Но если свет упадет правильно… И лампа. Столько золота было потрачено на бойцов и подкупы, на корабль… Но волшебная лампа уже использованная, самая дешевая. Значит, деньги уже закончились, так что даже на хороший светильник не хватило. За тобой нет никакого патрона, никакого заказчика, ты все организовал сам и заплатил из своего кармана.