— Это больше не игра. Это безумие, которое вы породили бессмысленной игрой в тайны. Совет запутал сам себя, запутал исполнителей, и вот достойный итог. Наш план отправился в нужник.

— Неужели? Я что-то упустила? Быть может, на троне по-прежнему сиятельная задница кого-то из Готдуа? Или наши наемники не избавляются беспрепятственно от лишних, вредных людей по всей столице?

— Артиго-младший жив. И случилось это потому, что вы раздробили хороший план на осколки, которые сложились в неправильную мозаику.

— Это ненадолго.

— Неужели? Я что-то упустил? — возвратил шпильку островитянин. — Его голова уже доставлена в бочонке с солью?

— Это ненадолго, — повторила собеседница.

— А если надолго?

— Ну и что? — с восхитительным пренебрежением отмахнулась Юло. — Это не важно.

— Никто из вас не понимает… Никто, — с продолжительным и горестным вздохом скрестил руки Курцио. — Сальтолучард слишком долго стоял наособицу от мира, возвел слишком высокую стену меж собой и континентом!

— Ну да, разумеется, Тайный Совет в полном составе ничего не понял, пребывая в плену заблуждений! — ехидно отозвалась женщина. — И лишь многомудрый Курцио прозрел истину бестрепетным взором!

— Да! — воскликнул он. — Да! Потому что понимаю, как живутна земле без моря ! Я понимаю, что Император — это не человек!

— Так кто же он? — в свою очередь едва повысила голос Юло. — Он человек, он был смертен, теперь он мертв! А отвратительный мальчишка лишь помеха на дороге. Мы отбросим его в сторону, как ветку под тележным колесом!

— Император это символ! — Курцио потряс сжатым кулаком. — Он как первая льдинка в лютую стужу, он точка с которой начинает расти ледяной панцирь! Это не ветка, но камень, о который ломается колесо. Вы боитесь только других приматоров, которых не сумели купить и соблазнить? Напрасно!

— Кого же нам еще бояться? — развела руками Юло. — Ночных демонов? Проклятий горстки беглецов? Может быть гнева лжебога Пантократора⁈

Она, в свою очередь, махнула кулаком, словно вколачивая гвоздь.

— За нами сила, за нами род, который веками копил силы, пока другие лишь растрачивали. За нами власть моря и золота, за нами лучшие наемники мира! Милость Двоих с Алеинсэ, так что же против нас?

— Император — не человек, — повторил Курцио. — Это символ. Это надежда для всех и каждого, кому мы не сунули в зубы кошель золота и обещание торговой привилегии. Мелкая знать и нищее рыцарство, которые боятся, что их куцые владения отберут наши могущественные союзники. И ведь отберут, а мы закроем глаза, потому что такова цена молчания и согласия! Церковь Пантократора, которой сейчас придется отступить перед истинной верой. Небогатое купечество, мастеровые и крестьяне, которые должны возместить наши затраты и наполнить казну. Любой, кто думает, что достоин большего чем имеет. Любой, чья жизнь теперь ухудшится, и кто станет винить в том Алеинсэ. И еще те, кто увидит в смуте не беду, а шанс. Их тысячи тысяч, а юный Артиго — точка притяжения этой громады. И пусть Двое будут милосердны к нам, если у его отца имеется хоть капля рассудка и амбиций, а парень не совсем идиот. И ведь это лишь вершина горы!