Курцио сделал паузу, перевел дух. Продолжил с гневной энергией:

— В мире есть место лишь одному Императору. Он гвоздь, который удерживает государство. Он высший судья в спорах, он оплот справедливости, защитник законов. Он может быть сколь угодно плох, но без Императора нет власти, нет основания. А два правителя это все равно, что ни одного, значит больше нет порядка, нет закона, это ясно каждому. Как только весть о двоевластии разойдется, сосед поднимет руку на соседа, деревни станут передвигать межи в свою пользу. Цеха добьют остатки ремесленных советов и начнут заново делить привилегии. Старые враги из мелких «аусф» и «цин» будут сводить счеты предков за леса и города. А каждый победитель в этой усобице создаст проигравшего, который сочтет виновной лично семью Алеинсэ, ведь мы нарушили заведенный порядок. И налоги! Кому вносить налоги, если императоров двое? И как ты заплатишь горцам, как мы возместим свои траты, если в казну не потекут новые деньги? Много денег, ведь ты, главный казначей, знаешь лучше кого-либо, оскудение золотых и серебряных рудников — не миф.

— Смута, подумаешь, — фыркнула Юло. — Не первая ине последняя. Наша семья разменяла семьдесят поколений. Мы пережили вещи намного хуже. Переживем и в этот раз.

— Это не смута, — тихо произнес Курцио. Он успокоился столь же быстро, как вспыхнул. Одернул кружева на рукавах, пригладил залакированные на затылке волосы, проверяя, не выбился ли непослушный волосок.

— Это война. Война всех и каждого. Забытый ужас Катаклизма, который готов возвратиться и пожрать нас.

— Тем лучше. Совет не хотел войны, но учитывал ее возможность. И мы не против, — жестоко улыбнулась женщина. — Пусть будет война! Пусть континент исходит кровью, пусть горит до основания! Пусть поля зарастают сорной травой и белеют костями, а города превращаются в кладбища.

— Вы поддались материковой заразе, жаждете власти ради самой власти, — покачал головой Курцио, на лице его отразилась тень растерянности, смешанная с отвращением. — Но путь Алеинсэ всегда был иным! Власть следует за деньгами, а всякое начинание должно принести больше денег, нежели поглотит. Мы не тратим золото на помпезную глупость, мы зарабатываем на хаосе, а не бросаем деньги в его пасть! Потому семья и пережила все испытания. Безумцы…

— Неужели ты забыл историю? Ведь это все уже было, четыреста лет назад, и Ойкумена корчилась в пламени всеобщей войны. Тогда мы не просто выжили, нет, семья Алеинсэ из презираемых изгоев стала первой среди равных. Обмелел ли с тех пор океан? Стал ли наш флот слабее? Оскудели ум и воля? Нисколько. Так что нам ли бояться новых испытаний! Если огню суждено возгореться, пусть пылает ярче, сильнее, страшнее. Чем глубже разверзнется бездна, тем выше поднимется Сальтолучард. Так что мы не безумцы. Мы те, кто милостью Иштена и Эрдега наследуют весь мир.