И никто ничего не заметил.
Трибуны бушевали, а дуэлянты сумрачно глядели друг на друга, ведя беззвучный диалог. Боном получил свою кровь, которой было вполне достаточно, чтобы смыть «оскорбление» и честно рассказывать увлеченным дамам о победе над мастером фехтования с неподдельной грамотой почтенного, уважаемого братства. А еще получил незаметную и впечатляющую демонстрацию того, что его жизнь была в руках соперника.
Скрипя зубами от унижения, бретер склонился еще ниже. Ничего, это можно вынести, глубже поклоны — дольше жизнь. Он вынесет — и будет жить дальше, заботясь о том, о ком надлежит заботиться. Всегда наособицу, в стороне, и всегда рядом. Боном скривил губы и очень медленно, явно преодолевая себя, скупо кивнул. Переложил клинок под мышку левой руки, тряхнул кистью правой, изрядно уставшей после короткого, но жесткого боя. Трибуны рукоплескали благородному герою, изысканному победителю, который оказался безупречен и в бою, и в победе.
Надо будет потом зайти в храм, принести жертву Пантократору, подумал бретер. Свечи, молитвы, немного золота — много то нет — и все остальное, как положено. Каждому свое. Блондинчику, который оказался не такой уж сволочью, победа и слава. Безвестному фехтовальщику — жизнь и…
Последнюю мысль он буквально задушил, избегая кинуть даже случайный взгляд на ложи. Ничем не выдать себя. Ни единым взглядом. Поклон достопочтенной публике, не забыть шаркнуть от слабости, а также пролить побольше крови на песок из ладони. Да, проклятый песок… этим утром немой свидетель многих смертей получил свою порцию красной жидкости, пусть и не так много, как ожидал.
Фехтовальщик не видел, как напудренное лицо светловолосого противника передернулось в гримасе нерешительного, запоздалого раздумья. Так возвращаются мыслями к уже принятому решению, проваливаясь в мучительное сомнение — а правилен ли был выбор? Не поздно ли все изменить? Бретер вообще плохо видел, сабля противника не прорезала брюшину, однако оставила длинный разрез, так что крови боец потерял достаточно. Перед глазами замельтешили туманные пятна, в ушах монотонно гудело, как будто арену окружил рой пчел. И только блестящая подготовка, а также многолетний опыт позволили мастеру вовремя заметить размытую тень, что мелькнула на самом краю затуманенного зрения. Дальше все сделали память рук и навыки, отточенные до совершенства многими тысячами повторений.
Металл пронзительно лязгнул, от лезвий полетели мелкие острые чешуйки, когда бретер встретил прямым блоком удар. Двуручный хват и более тяжелый клинок разбили вдребезги предательскую атаку. Бретер еще не успел осознать происходящее, а тело само провело выпад справа, обманный, чтобы враг потерял темп, заполошно вскинув саблю, уже непоправимо опаздывая. Затем шаг вперед с одновременным замахом над головой. И удар. У него есть красивое название — «достойный поклон Смерти», однако в братствах его именовали просто — «удача гробовщика». Сверху вниз и наискось, с подшагом, доворотом корпуса направо и дополнительным усилением за счет легкого приседа. Очень простой удар, самый страшный из обширного арсенала боевых приемов. Требует хорошего клинка, потому что клинок нехороший имеет шансы поломаться о кости или доспех. И после «удачи» лекарю остается мало работы, зато намечается прибыток у гробовщика, отсюда и название.