На молодом бономе, который вознамерился отхватить больше, чем было позволено судьбой, доспехов не имелось, а двуручная сабля бретера оказалась очень хороша. И юноша умер на месте.

Изящный клинок под одну руку с замкнутым эфесом сначала воткнулся кончиком в желтый песок, затем накренился и медленно упал, почти беззвучно. Тишина повисла над ареной. Кто-то лишился чувств, на этот раз по-настоящему. Скрипели доспехи замковой охраны, торопившейся к воротам, блокируя выходы с восьмиугольника. Песок арены жадно напитывался кровью, которая уже не хлестала — сердце жертвы остановилось почти мгновенно — а текла ровно и обильно, как из опрокинутого кувшина.

— А-а-а… чтоб тебя… — прошептал бретер, выпрямляясь и крепче взявшись за рукоять, обтянутую шероховатой кожей. Боец отчетливо понял, что вписал свое имя в легенды. Но обойдется ему это дорого, очень дорого.

И легенда закончится прямо здесь, этим хорошим весенним утром.

* * *

— Господин?

Раньян очнулся от воспоминаний, молча повернул голову в сторону слуги. Руки в плотных перчатках остались недвижимы, едва касаясь рукояти меча с узким клинком и очень длинной рукоятью. Мрачный и траурный — черные волосы, черные усы и борода клинышком, черные перчатки, даже кожаная кираса под плащом, и та покрашена в черный цвет — воин походил на зловещую птицу, что нахохлилась в глубоком кресле.

Грималь шагнул вперед и протянул хозяину тонкий пергаментный свиток, перевязанный простой бечевкой. Лаконично сообщил:

— Из Города.

Раньян сорвал восковую печать, развернул свиток и прочитал несколько очень коротких строк.

— Она… — сказал бретер и замолчал, оборвав себя в самом начале фразы.

Пауза длилась долго. Слуга терпеливо ждал, привычный к тому, что хозяин, как правило, без спешки думает, а затем очень быстро действует. Однако в этот раз черноволосый убийца молчал слишком долго. Тонкая свеча в медном подсвечнике растаяла на четверть, бродячий монах за окном успел прочитать три полные молитвы с восславлением главных Атрибутов Пантократора, а Раньян продолжал смотреть в пустоту остановившимся взглядом. Как будто в чем-то сомневался. Или даже чего-то опасался.

— Беспорядки нарастают, — наконец вымолвил мастер. — Поминовение закончилось, грядет Турнир, и в столице неспокойно. Что-то будет… Иона там. Наконец-то. Это добрая весть.

— Мы отправляемся? — позволил себе вопрос Грималь.

— Нет, — почти сразу отозвался Раньян. — Мы выждем несколько дней. Если кто-то следил за тобой…

Грималь возмущено вскинулся, но хозяин оборвал его готовую вырваться тираду коротким жестом. Слуга вспомнил, кто здесь кто и понуро закрыл рот.