Но страха нет – даже когда я понимаю, что он делает, – только возбуждение и еще обжигающая волна жара.

Его темные глаза пристально смотрят в мои.

– Знаешь,– произносит он тихо, а его губы все еще изогнуты в усмешке.– Десять лет –долгий срок, чтобы фантазировать обо всем том, что хочется с кем-то сделать. – Он затягивает узел, и я удивленно распахиваю глаза.

– Десять лет? Ты фантазировал обо мне…целое десятилетие? – Он, конечно, следил за мной все это время, но…

– Конечно, – шепчет, а затем тянется, чтобы нежно провести пальцами по подбородку. – Думаю, в день я придумывал по три разных способа, как тебя трахнуть. – Адриан замечает мой прерывистый вздох и улыбается. – Но мы начнем с этого.

Пока он откидывается назад, чтобы расстегнуть ремень на брюках, у меня в голове мелькает мысль. Время, возможно, не самое подходящее, но…

– Но у тебя же были другие, – заявляю я. – Даже если фантазировал обо мне, у тебя были другие.

Он замолкает. Склоняет голову набок.

– Нет.

И говорит это так буднично, как будто это слово ничего не значит, а у меня отвисает челюсть.

– То есть… что значит «нет»?

– Я же сказал… – он полностью раздевается. – Нет.

– Типа вообще никого?

Он наклоняется вперед, его темные глаза пылают страстью.

– Нет.

Я изумленно открываю рот.

– И у тебя никогда не возникало желания…

– Нет, – перебивает он. – Меня никто и никогда не интересовал, кроме тебя. Ты у меня была единственная. – Он раздвигает мне ноги. – Очевидно, про тебя нельзя сказать то же самое, но я понимаю. Ты ведь не знала, что для нас все предопределено, – в его голосе слышится какая-то мягкость, от которой мне становится не по себе. – И немного примиряет с этой мыслью то, что, по крайней мере, я убил всех, кто прикасался к тебе там.

Я едва успеваю мазнуть взглядом по его члену – который стал значительно больше, толще, но остался все так же прекрасен, – как он вонзается в меня на всю длину.

Я вскрикиваю.

Слишком большой, слишком большой, слишком большой…

– Боже! – стонет Адриан, пока я тщетно пытаюсь привыкнуть к его размеру. Я не могу отличить жжение в растягивающихся внутренних мышцах от сладостного ощущения абсолютнойнаполненности, настолько абсолютной, что я даже не уверена, что хочу ее.

– Ожидание того стоило, – выдыхает он, зачарованно глядя на меня сверху вниз. – Пожалуй, я могу остаться в твоей киске навечно, милая. Просто чтобы наверстать упущенное время.

Даже не могу сказать точно, что хочу сказать, открывая рот, но, что бы это ни было, все забывается, когда Адриан начинает двигаться – мучительно медленно, долгими глубоким толчками, и я вся дрожу, не в силах думать ни о чем, кроме ощущения наполненностиим.