Он берет мое лицо в ладони, и, несмотря на мое смятение, я льну к нему.
– Изначально это должно было быть просто напоминанием, что я, вообще-то, способен испытывать сильные чувства к другому человеку,– объясняет он.– Но в последнее время это больше напоминание еще кое о чем.– Он тихо выдыхает и трясет головой.– Ну, не впоследнее время. Она всегда служила напоминанием о нас, отебе – просто потом оно стало бесспорным.
В этом всем многое предстоит осмыслить, но мозг цепляется за одно слово:бесспорное.
Если я последние десять лет прожила, вспоминая Адриана время от времени, то он навеки врезал меня в свое тело. Это рана, которая кровоточила, покрывалась коркой, шелушилась, рубцевалась в его соединительной ткани, где я буду жить вечно.
В груди разливается неприятная волна эмоций – словно тремор после чрезмерного употребления кофеина, – и я не могу сдержать нервный смех.
Адриан вопросительно выгибает бровь, а я качаю головой.
– Прости, просто пытаюсь представить, какты заходишь в тату-салон. И картинка не складывается.
Он усмехается.
– Прощаю. Мне набил ее таиландский мастер мирового уровня, у меня в доме, где я точно был уверен, что помещениедействительно стерильно.
Что ж, это уже более приближено к реальности.
– Тебе идет, – бормочу я, обводя пальцем татуировку. Она не цветная, в ней нет вычурных деталей, только тонкие изящные линии, оплетающие его сердце.
И я не могу понять, что именно, но в этом рисунке естьчто-то до боли знакомое. Лепестки? Изогнутый стебель?
Какая-то деталь ускользает, не давая мне покоя.
Почему у меня такое чувство, что я что-то упускаю?
Как будто…
Адриан страстно целует меня, и до конца поездки я теряю и способность дышать, и нить рассуждений.
Но беспокойство не отпускает.
Глава 17
Жизнь в Нью-Йорке имеет тенденцию искажать представление о богатстве и состоятельности. Здесь о деньгах свидетельствуют не дизайнерские сумки или украшения, а владение недвижимостью. Паркинг с услугами парковщика. Апартаменты с четырехзначной цифрой площади, в которых легко разместятся несколько диванов. Прекрасный, ничем не загороженный вид на Центральный парк.
Прямо сейчас я больше чем уверена, что в пентхаусе Адриана на Пятой Авеню стоимостью в несколько миллионов долларов можно разместить как минимумдесять полноценных угловых диванов, и это еще не считая частного лифта и подземного гаража.
– Провести тебе экскурсию? – Мужчина, шагнув мне за спину, обвивает руками мою талию. Прохладный ветерок его дыхания касается моего уха. – Пожалуй, сокращенную версию?
Я не могу быть уверена, что не разину рот как рыба и не начну прикидывать площади, так что просто киваю – даже несмотря на то, что в желудке поднимается волна тревоги.