Плечи Адриана деревенеют, он стискивает зубы и усаживает меня к себе на колени.
– Речь идет о моем трастовом фонде. Я должен был получить доступ еще почти год назад, когда мне исполнилось двадцать восемь.
Я прищуриваюсь.
Так вот оно что…
В памяти всплывает интервью, которое он давал журналистке Сьюзи Эдмонд – я смотрела его несколько месяцев назад.
Точно.
Несколько формальностей юридического характера.
– Но родители, пользуясь всякими досадными юридическими формальностями, удерживают то, что принадлежитмне по закону. В частности, отец. Он понимает, что, как только я получу доступ, мне уже не нужно будет изображать паиньку.
По спине пробегает легкая дрожь – мне страшно представить, что значит в семье Эллисов «не изображать паиньку».
– Так значит, этот прием у нее в качестве разменной монеты?
Адриан кивает.
– И она сдержит слово?
– Скорее всего, нет.
– Тогда… зачем соглашаться?
Устремленный на меня взгляд смягчается, когда муж поглаживает мне щеку большим пальцем.
– Потому что мать не успокоится, пока не добьется своего. И пришло время разобраться с последним препятствием на пути к цели.
На этот раз я замираю в его объятиях.
– Что ты имеешь в виду?
– Я думал, будет безопаснее, – объясняет он. – В первую очередь для тебя. Сначала получить полный доступ, потом тебя. Именно поэтому столько лет я не приближался. Я не мог допустить, чтобы они узнали, что у меня есть уязвимое место, особенно такое… – Он замолкает ненадолго и качает головой. – Впрочем, я уверен, они оба втайне ликуют от твоего появления. Теперь они попытаются использовать тебя как рычаг давления. Я в этом уверен.
Рычаг давления для чего?
Мне становится не по себе, но он сжимает руку на моей талии.
– Мне просто нужно будет все окончательно уладить.
Адриан нежно и долго прижимается губами к моему лбу, но мне все еще не дает покоя его фраза.
– «Уладить»?– горло сжимается.– Ты же не имеешь в виду… то есть, я хочу сказать, они ведь все-таки твоясемья. Разве это не…
– Они мои родители,– перебивает Адриан, и его взгляд теплеет, когда он смотрит на меня.– Они не моя семья. Моя семья – этоты . У меня в приоритете только твоя безопасность.
Не знаю, к чему вспоминаю об этом именно сейчас, но я спрашиваю:
– Что она шепнула тебе на ухо? Перед уходом?
Он с раздражением прищуривается, но злится не на меня.
– Сказала, что не стоит таскать в дом бродячих кошек.
Глава 28
Из окон особняка льется теплый свет. Внутри полно смеющихся гостей, и даже заказаны музыканты из Нью-Йоркского филармонического оркестра – так, по крайней мере, утверждает пара на верхней ступеньке лестницы.