– Лично я всегда предпочитала Бостонский симфонический, – брезгливо фыркает темноволосая женщина, обращаясь к своему мужу. – Но Мэри Эллис всегда добивается, чего пожелает.

Заметив, что мы поднимаемся по лестнице, женщина расплывается в широкой фальшивой улыбке.

– Адриан! Как же я рада тебя видеть. Твоя мать сказала, что ты теперь хирург… поверить не могу. Кажется, будто еще вчера ты приезжал домой на летние каникулы и все время пропадал в библиотеке – читал или просто прятался от хаоса. – Она окидывает его оценивающим взглядом, и – ничего не могу с собой поделать – крепче сжимаю его локоть, на котором покоится моя рука.

– Рад видеть вас, миссис Уилмер. Ивас , мистер Уилмер.

Я не понимаю до конца, почему мне кажется таким колким это приветствие, пока мы не отходим на приличное расстояние, и Адриан не наклоняется ко мне:

– У Уилмеровслишком большое самомнение, хотя их капитал заработан всего пару поколений назад. К тому же они оба… любятпомоложе.

До меня доходит смысл, и я морщусь.

– Насколько… моложе?

– Я приезжал домой из Лайонсвуда каждое лето с тринадцати до семнадцати лет. Она пыталась меня совратить, – тихо объясняет он, и я округляю глаза. – Отстала, когда мне исполнилось восемнадцать.

Я оглядываюсь назад, на пару, которая продолжает ворчливо обсуждать выбор музыки на приеме, и чувствую отвращение.

– Это…

– Самое безобидное, из того, что ты сегодня здесь увидишь,– заверяет он.– Такова правда жизни вмоем мире. Эти люди могут казаться цивилизованными, но все они… испорчены. Так или иначе.

Адриан едва заметно кивает в сторону большого дивана в гостиной, где высокий седой мужчина обнимает за плечи блондинку, которая гораздо его моложе. Девушка с энтузиазмом кивает на все, что он говорит.

– К примеру, Оскар – давний деловой партнер отца. У него жена и двое детей, которых, я, кажется, виделодин-единственный раз. Но на светские рауты он берет с собой модель, с которой изменяет жене в этом месяце. И меняет он их как перчатки. Ему постоянно нуженкто-то, кто будет восхищаться его богатством.

Пока мы проходим по классическому особняку, я с благоговением разглядываю историческую обстановку. Она так разительно отличается от стерильной современности пентхауса Адриана: стены, обшитые темным дубом, витиеватая хрустальная люстра, освещающая огромное пространство фойе и мраморные полы.

– Немного чересчур, не находишь? – Я даже не поняла, в какой момент Мэри Эллис оказалась рядом со мной. Длинными тонкими пальцами она держит бокал за ножку. – Этот дом принадлежал моим бабушке и дедушке, они подарили его нам с Эдвардом на свадьбу. Наверное, что-то здесь теперь кажется безвкусным, но, когда Адриан был маленьким, мы часто приезжали сюда на лето, так что сентиментальные воспоминания… бесценны. – Она смотрит мимо меня. – Правда, Адриан?