– Ну еще бы,– бормочет он и медленно, словно на это требуется вся его сила воли,отлепляется от меня и делает шаг назад.
– Кто это? – спрашиваю, не в силах сдержать просочившееся в голос раздражение.
Потому что, если они звонят так поздно и прерывают такой момент, это должен быть вопрос жизни и смерти.
Он проводит рукой по волосам.
– Это из больницы, – вздыхает он. – На этой неделе я консультирую.
Я удивленно приподнимаю брови, смутно вспоминая, что знакома с этой концепцией благодаря шести годам совместной жизни с Луэнн.
– Ты должен отвечать на каждый звонок, да?
Потому что это и в самом деле может быть вопросом жизни и смерти.
– К сожалению.– Еще раз желваки дергаются, и он что-то бормочет себе под нос, в основном неразборчиво, но клянусь, я улавливаю концовку:позволь исдохни, а потом поворачивается и целует меня. – Я на пару минут, милая.
Я киваю.
– А пока… – Еще один поцелуй. – Ты будешь очень хорошей девочкой и не сойдешь с этого места, пока я не вернусь.
Я не могу сдержаться и поддразниваю в ответ:
– А что будет, если не будухорошей ?
Адриан улыбается – чересчур широко и лучезарно.
– Тогда в следующий раз… – он наклоняется и снова меня целует, затем шепчет мне на ухо: – Я буду отвечать на эти звонки, пока твои губы будут обхватывать мой член.
От неожиданности я едва не закашливаюсь, но Адриан уже выходит из кабинета, прижимая телефон к уху, и его вежливая обаятельная маска возвращается на место.
Дверь за ним закрывается со щелчком, звук шагов эхом разносится по паркетному полу.
Я судорожно выдыхаю.
Это было… что-то с чем-то…
Желание, ворочающееся внизу живота, колеблется между легким дискомфортом и откровенно невыносимым по мере того, как идут минуты.
Ладно, сколько же по факту занимает «пара минут»?
Больше одной? Меньше пяти? Меньше десяти?
Я пролистываю все свои соцсети. Пишу Луэнн, что стала богаче на пятнадцать тысяч.
Отвечаю на остальные поздравления от бывших однокурсников из Пратта. Проверяю папку со спамом. Прохожу «Вордли».
Делаю все,кроме одного: я не двигаюсь, и когда минуты отсутствия Адриана переваливают за двузначное число, решаю, что пора найти новый способ скоротать время.
«На такое и обижаться нельзя,– думаю я.– Следовало этого ожидать, оставляя меня одну в кабинете».
Возможно, не самая удачная речь защитника в суде, но я сую телефон в карман.
И приступаю к обыску.
Глава 18
Так-так, судя по всему, за эти годы его литературные вкусы мало поменялись.
Пока взгляд скользит по высоким стеллажам, стоящим вдоль стен кабинета, меня не покидает чувство дежавю, но в основном здесь просто увесистые медицинские издания со словом «кардиохирургия» на корешках, так что я быстро теряю к ним интерес.