– У меня три раза в неделю приходит уборщица. Если бы тут была пыль, я бы расстроился, – парирует он. – Не знал, что чистота – синоним холода.

– Ладно, забудь про пыль. Диван выглядит так, будто на нем никто никогда не сидел, а кухня – ощущение, что к посуде никто не притрагивался и не пачкал. Здесь все слишком… стерильно.

Он хмурится, словно искренне не понимает.

– Я не понимаю негативного подтекста. Стерильная среда – здоровая среда. Без бактерий. Так близко к идеалу, насколько это вообще возможно. Разве тебе не хотелось бы жить в стерильном доме?

– В чистом? Да. В стерильном? Абсолютно точно нет. Дома все-таки в первую очередь должны бытьуютными , понимаешь?

– И оставленная в раковине грязная посуда сделает егоуютнее? – он насмешливо растягивает слова. – Для меня или для тараканов?

Я фыркаю от смеха.

– Я не про бардак. Уютную атмосферу в доме делают личные мелочи, – объясняю я. – Такие, как фотографии друзей и семьи на каминной полке. Дурацкая коллекция стопок еще со времен колледжа. Плед на диване, который всегда пахнет кошатиной, сколько бы его ни стирали. Шестьдесят миллиардов наполовину сгоревших свечей, хранящихся в ванной. Пятно на журнальном столике, которое оставили пьяные друзья, когда ввалились к тебе в два часа ночи. – К горлу подкатывает ком при воспоминании о доме, который скоро перестанет быть моим, и я переминаюсь с ноги на ногу, потому что чувствую неловкость от накатившей ностальгии. – В общем, думаю, ты меня понял. Это по-глупому сентиментально, но мне хотелось бы верить, что все эти мелочи, вещи, которые связывают нас с теми, о ком мы заботимся, – все это делает место, где мы живем, домом.

И я знаю, о чем говорю.

Первые восемнадцать лет своей жизни я провела в месте, которое таковым не было.

– Понимаю. – С таким же успехом лицо Адриана могло бы быть высечено из камня, настолько пугающе безэмоционально его выражение, и внезапно до меня доходит.

Он не понимает.

Потому что у Адриана нет эмоциональной связи ни с кем. И никогда не было – ни с семьей, ни с одноклассниками в Лайонсвуде, ни даже с его коллегами сейчас.

Он будет изображать интерес. Он будет улыбаться. Он будет поддерживать беседу и задавать правильные вопросы. Он внушит им уверенность в том, что могут ему доверять, и обманом заставит их принять свою уязвимость за его.

Но можно симулировать связь на расстоянии, понимаю я. А стоит приблизиться, и все изъяны будут видны как на ладони.

И чтобы восполнить недостаток человечности, не хватит дорогой мебели, роскошных удобств или огромной жилой площади.